Кажется я вновь задремала, когда почувствовала, как Макс берет меня на руки и несет, кажется в ванную комнату. Аккуратно спустив меня в едва наполненную теплой, ароматной водой мраморную чашу, он стал нежными движениями намыливать мне кожу, принося облегчение, пылающему от непогашенной еще страсти, телу. Прохладная вода и осторожные касания нежных рук не разбудили вновь пламя — остудили и потушили горящее в лихорадке тело, но не оставили за собой тлен и пепел.
— Я бы хотела прояснить пару моментов, Максимилиан Лигару, — придя немного в себя начала я непростой разговор. — То, как ты повел себя в переулке за клубом больно ранило меня. Твое пренебрежение моей безопасностью и твоя самоуверенность могли стоить мне жизни. А даже если бы и не стоили, не так должен обращаться вампир со своей Тари. Мне было страшно и больно.
— Я знаю, Лера, — ответил он, — я искренне прошу у тебя прощения, я не привык к хрупкости людей и был уверен, что у меня всё под контролем. Этого более не повториться.
— Да. Не повториться, — подтвердила я. И Дракула понял, что я имела ввиду. Как говорила моя бабушка — всегда давай второй шанс, и никогда не давай третий.
После, мы неспеша оделись, за ночь нашу одежду почистили, и хоть она была потрепана, всё же огромным плюсом было то, что всё было моим и в пору, а вот великолепный жилет и рубашка упыря сели, и он с огромным трудом застигнул петли. Его предупреждали, что на магическую чистку натуральные, дорогие ткани могут отреагировать непредсказуемо, и вот вам результат. Поворчав, этот модник, со скрипом натянувший свои стильные шмотки, подхватил меня под руку, и мы отправились на завтрак.
Кафе располагалось рядом с небольшим магазином готового платья, и только поэтому мы не остались завтракать в гостинице, из столовой которой по всему холлу разносились сногсшибательные запахи свежезаваренного кофе и аппетитной сдобы. Я заказала яичницу с помидорами и кофе, ностальгируя о субботнем утре дома, а Макс набрал столько еды, что казалось и без того с трудом удерживающие напор петли все же капитулируют пред неравным по силе противником, но нет, они вполне себе справились, а уже когда этот саблезубый упырь замахнулся на бережно хранимую мной обжаренную помидорину с моей тарелки, я угрожающе схватила нож, направила его в сторону захватчика и как король-чародей Ангмара**прошипела:
— Не смей вставать между Назгулом и его добычей, — и отправила томат раздора в рот. Макс рассмеялся, я не стала вдаваться в подробности, а он вдруг заявил, что Толкиен родом из Визарда, тоже писал о хоббитах и кольце, и он читал его книги. Сказать, что я офигела, это значит промолчать, когда я разберусь с хренью, творящейся в моей жизни — запрусь в библиотеке и буду читать не останавливаясь, сравнивая и восхищаясь. В голове пробежало столько фамилий: Шекспир, Мольер, Грибоедов, Пушкин, Данцова? Тут меня снесло собственным скепсисом и предпочла заткнуть фонтан бредовых мыслей.
После плотного завтрака меня стало клонить в сон, но потребность пополнить запасы огромного списка одежды (больше всего меня волновало белье) погнала меня, как пастух овец, в магазин. Мы пробыли там, казалось, не долго, но впечатлений я хапнула массу, оказывается упырь страшный модник, жуткий педант и невероятный придира, его гардеробом мы занимались в три раза дольше, чем моим, и когда мы наконец-то приобрели всё, что нам нужно было, в том числе и каждой твари по паре, носки, платки, чулки и прочее, солнце уже стояло в зените.
Наши вещи обещали принести в гостиницу к ужину, некоторые надо было ушить, или например, заменить этому франту пуговицы с обычных костяных на перламутровые, ха-ха. Будем искать.
— Тари, — произнес как всегда спокойно упырь, но всё же я провожу с ним слишком много времени, чтобы не понять, что его дальнейшие слова будут не простым «пойдем в номер» или «что желаешь на ужин». И не обманулась. — Тебе нужно встретится с Фарато, вчера я отправил ему телеграмму, и сегодня он должен был прибыть к часу. Я ему доверяю безоговорочно, но я и Гальвано доверял, мне нужно проследить не привел ли он хвост и оценить его реакции на твое спасение. Поможешь?
— Помогу, — ответила я, и хотя мне претила мысль вновь выступить в роли приманки, другого выхода я не видела.
К назначенному часу я вошла в ресторацию, подальше от нашей гостиницы. Фарато я заметила сразу, он был насторожен, крепко прижимал к себе небольшой саквояж и нервно озирался по сторонам. Когда он рассмотрел меня, идущую по проходу, я поняла две вещи, он отвратительный актер, так как любой сидящий в засаде шпион, наблюдающий за нашей встречей, понял бы, что нашей встрече секретарь Лигару рад до ус…в общем очень рад. А второе — он беззаветно предан начальнику, и для этого не нужно обладать вампирским чутьем и умением на ментальном уровне считывать мысли.
Поравнявшись с ним, я предложила референту пройти в отдельный кабинет. Там к нам должен был присоединиться Макс, что он и сделал спустя пару минут после того, как мы расселись и Фарато справился о моем здоровье и благополучии. После бурных приветствий, заверений в преданности, даже какого-то рода клятв, секретарь рассказал всё, что происходила с того момента, как стало известно о падении аэростата.
Многие имена мне ни о чем не говорили, зато за них очень ярко говорили поступки. Ужасаясь тому, как поспешно недоброжелатели списали со счетов правую руку главы крыла, я пришла к неоднозначным выводам по поводу умственных способностей вампиров. За редким исключением, ими руководила жажда, а вот какого рода, крови, убийств, власти или денег, было всё равно — глупый инстинкт хищника, желание стоять выше на ступени пищевой, во всех смыслах, пирамиды сыграло с ними злую шутку. Мимолетная выгода многим была важнее долгосрочных перспектив. Идиоты.
— Это был Гальвано, но я не представляю, где он может быть, ты же знаешь как он скрытен, к тому же, на его месте, я бы сделал ноги… — сокрушался безопасник.
— Мастер, а я знаю, где может пережидать бурю предатель, — негромко произнес Фарато, чем привлек безоговорочное внимание вампира.
*Фаина Раневская вообще была богата на цитаты.
**Тот самый Назгул, что пал от руки роханской принцессы Эовин в третьей части «Властелина колец: Возвращенье короля». Книга Дж. Р Толкиена.
Глава 21. Вражда с родными гораздо тягостнее, чем с чужими
Не вычитано…
Всё оказалось до банального просто, у нелюдимого и скрытного Гальвано оказалась тайная зазноба, о которой Фарато стало известно совершенно случайно. В узком вампирском обществе очень привечают родственные связи и семейный протекторат (как знакомо-то) и племянник однокашника секретаря безопасника работал курьером, и о-ля-ля, совершенно случайно доставлял цветы и подарки человеческой девушке. Уже то, что у предателя оказался тайный контракт тари, о котором не знал Максимилиан, заставило его серьезно призадуматься. Боюсь по его воскрешении службу безопасности ждут перемены и преображения.
Сам упырь признал, что они так погрязли в межклановых разборках и драках за власть, что перестали концентрироваться на глобальных проблемах, а ведь в ситуации с тюрьмой для Эшей могут быть замешены не только противостоящий Лигару клан Фон Эспер, ведь это еще могут быть и маги, а вот с ними договориться не получиться. Слишком давно они хотят захватить всю власть целиком, впрочем, как и вампиры.
— Лера, — обратился ко мне Максимилиан. Я прекрасно понимала, что ему хотелось прямо сейчас, из-за стола ресторации, вскочить и помчаться ловить негодяя, чье предательство обошлось ему очень дорого, но у него была я — помеха и чемодан без ручки. Вести меня в клановый замок было бы огромной глупостью, Фарато предложил свою помощь и кров (не кровь, слава Богу), но Лигару сказал, что тот ему понадобиться на месте, а оставлять меня без присмотра и без прикрытия — чревато. Единственный, точнее единственная, кому он мог доверять — его бабушка. — У нее небольшой дом в Фортисе, сегодня же отправляемся туда.
Я поняла, что спорить бесполезно, и согласилась, хотя встречи и дальнейшего общения с единственной живой родственницей Дракулы я опасалась, пожалуй, как опасается любая девушка, которая впервые знакомится с родителями своего возлюбленного. Масса вопросов и опасений крутились у меня в голове, но я не спешила делиться своими переживаниями с любовником. Всю дорогу, вопреки тому, что он нежно и бережно гладил мою руку, а наши пальцы были переплетены, выражение лица его было сосредоточенным и хищным, а порой и зверским.