Нет, а все-таки, может дело не в судьбе, из трёх попыток, когда он был практически во мне, я сама его брыкала, не желая проникновения. А если женщина не даёт мужику, значит, она его просто не любит. А кто говорит, что я его не хочу, может не даю, потому, что до сих пор являюсь законной женой. Но для Романа ведь я умерла, и он приходил ко мне в лазарет, для того, чтобы назвать меня "шалавой". Но я ни такая. Я ни с кем не шалавилась, у меня и любовника, то никогда не было. Так пару раз по пьяни меня поимели, но это против моей воли, любая могла оказаться на моём месте, и так же ничего бы ни сделала.
Нет, я просто доверчивая и наивная. Ромка правильно сказал, что я никогда не обхожу грязь, и перепрыгивая через неё всегда спотыкаюсь. А может ну её эту грязь, собирайся домой и падай в ноги своему муженьку. Расскажи всё по правде, покайся, и он в очередной раз простит и поймёт.
Она закрыла глаза, и лежала, не двигаясь с большим напряжением, когда услыхала шаги возле себя и затем теплое дыхание в лицо. Как будто играя в ромашку, "дать" — "не дать" она продолжала повторять про себя. Он склонился над спящей красавицей, и стянул тонкий клетчатый плед. Лера с испугу открыла глаза, повторяя всё те же слова, она увидела расширенные зрачки Николая. Он спросил в тот момент, когда внутренний голос партнёрши, произнёс, что "не дать", и она крикнула: "Нет"
— Лера, ну дай, я прошу тебя дай, я тебя никогда не брошу, я тебя так хочу. Ты для меня самая желанная женщина. У меня только лишь на тебя встаёт. И дальше слышалось только:
— Дай, дай, дай:… ну что тебе стоит, дай.
— Нет, нет, нет:… Нет и всё! Категорически отвечала она ему.
Сегодня её ещё больше вырубало его слово "Дай", и если бы он просто приголубил самые откровенные части её тела, приласкал их своим губами, как это делал Роман, она с удовольствием бы раздвинула ножки, лёжа на спинке. Но он продолжал мычать как бычок, стоя на коленях.
— Встань, не позорься, ты же мужчина, и прими лучше с честью дамский отказ. Гордо сказала подруга.
Николай приподнялся, и направился в ванну. Было не слышно ни журчание душа, ни журчание унитаза. Лера вновь испугалась за него, и отправилась в поиски. Тихо переступая по шерстяному ковру, она увидела в приоткрытую дверь мелькание какого- то предмета в руке на уровне пояса. Лера ни сразу поняла, в чём суть дела. Она приблизила глаз к светящейся щели, и впервые отчетливо увидала его жеребца в полный рост.
Как и в случае на озере, Николай быстро сдался, психанул, и помчался дрочить скакуна. Наверно впервые глядя на член, да ещё и какой, Лера не испытала ни какого интереса, тем более наслаждения, наоборот, она испытывала отвращение. Он дрочил на те трусики, которые предназначались Роману. То поднося их к носу, вдыхая свежий аромат мыла, то преподнося алой розочкой к такой же по цвету залупе, казалось он просто поддразнивал Лерочку.
— Скотина, чуть не вырвалось с её уст, ты их сегодня уже опспускал, но это не для тебя предназначалось. Верни их на место.
Ещё миг, и она казалось, взорвётся, выхватит эти мокрые стринги, и нахлещет ими по роже. Но когда он начал вдыхать аромат этих ажурных трусишек, его журавль срыгнул прямо в раковину, и Лера с испугу метнулась в постель, не зная, что там было дальше.
Она снова окунулась в рассуждения. И вот теперь, всё перевернулось до наоборот, она уже жалела своего благодетеля, думая, что он поступил очень даже правильно, ни стал насиловать и принуждать её к сексу. Лера позвала к себе в постель вернувшегося Николая, при условии, что он не позволит себе ничего лишнего. Ей было просто неудобно спать на ложе хозяина, когда тот мучается в узеньком не раскладывающемся кресле. Она долго терзалась и извивалась рядом с телом мужчины, которого ей показалось, что она полюбила, или может уже вскоре полюбит. Делая хитрый ход, Лера выжидала, когда Николай приобнимет её, чтобы решить вопрос о детях. Она больше всего волновалась за них, и поэтому не дождавшись событий задала вопрос прямо в лоб.
— Николай, а ты моих детей на себя запишешь, и будешь любить как своих.
— Но у них есть же отец, живой и здоровый, ответил он.
— А как мы будем жить все в однокомнатной квартире? Спросила Лера.
— Ну я не думал об этом, мне казалось, что они останутся у его родителей. Или будут жить с отцом, у вас же большая квартира. Да кстати, а ты не собираешься подавать на раздел. Тогда детей можно оставить себе, что бы доля твоя больше была. У вас же ещё есть кафе, вот и пусть муж себе забирает. А мы переедем в вашу квартиру.
— А твоя однокомнатная, спросила она.
— А что моя однокомнатная, моя есть моя.