— И что ты так всю жизнь будешь за мной подглядывать, и бегать онанировать. Так давай доставай и дрочи, ты думаешь, что мне делаешь приятное. Возбужденно кричала она.
Лера распахнула халат, демонстрируя свое голое тело, и начала его призывать к суходрочке.
— Ну что ты стоишь, доставай и дрочи! Дрочи мой славненький, если тебе безразлична твоя дальнейшая жизнь, дрочи, и понемногу привыкай к одиночеству! Ну что ты застыл, или тебе мало, может тебе ещё ноги шире раздвинуть, или сзади раком всё показать! Уже истерично кричала она.
Лера, вначале приподняла халатик, затем повернулась спиной и нагнулась к столу, показывая свои прелести. Она обернула голову, и с опаской взглянула, боясь его дурных намерений. Но раскрасневшийся парень стоял как вкопанный, лишь слегка придавливая член через штаны, стесняясь стоячки. Всё же ей стало чуточку страшно, что в такой позе он может наброситься и овладеть ею, не дав никакого шанса, и она повернулась к нему, встав во весь рост.
— Ну что оробел, что не дрочишь-то, покажи тёте, как ты это делаешь. А может Романа Алексеевича дождёмся, когда он придёт из магазина, чтобы отлить тебя молоком от стоячки. Да нет, тебе, наверное, нравиться это делать в одиночестве. Давай беги, а то придёт муж, и тогда кому-то покажется тесно, глядя в глаза, говорила с презрением Лера.
Парень удалился, но Роман вернулся только к обеду.
Находясь до сих пор в возбуждённом состоянии, Лера даже и не поинтересовалась, для чего вызывали супруга. Она всё это время думала о своём, и сейчас в ярости и с чувством злости рассказывала, про соседского паренька. Как он подглядывал за ней с нижней площадки и бегал, после этого онанировать. Как она его подловила и потом воспитывала на кухне, распахнув халатик и заставляла дрочить, стыдя при этом. Роман вначале улыбался и просил её успокоится, мол, ничего страшного, все подростки проходят через это. И он не исключение. Но Лера стояла на своём, что он именно на неё онанирует, и даже намекал ей на близость, поясняя, что у него только на неё стоит.
Роман стал серьёзнее, но продолжал защищать паренька, упрекая её, чтобы она поменьше ходила в коротком халатике, и не одевала стринги при нём. Но Лера в порыве сказала, что она вообще была без трусов сегодняшним утром, и он её видел не раз в таком виде, ну когда возвращались с кафе. И когда она крепко спала утром после просмотра видео и проведённой бурной ночи. Ей тогда показалось, что её кто-то поимел во сне, а он тогда заходил за игрушками. Роман уже просто молчал, сурово бросая взгляд на супругу. Ему, конечно, не хотелось верить, что какой-то сопляк, ебал его спящую жёнушку, но он её осудил, за то, что она демонстрировала голое тело без нижнего белья, заставляя онанировать созревшего юношу. И теперь Роман думал, как поступить с женой. Он боялся ехать в командировку, оставляя её одну в таком состоянии. Осознавая, что каждый раз, когда они расставались хотя- бы ненадолго, Лера вечно попадала в какое-либо дерьмо.
Роману сделали выгодное предложение, поехать на международный семинар в Хельсинки, выступить с докладом по новым технологиям в машиностроении. Он обнял свою женщину, крепко прижимая к себе, а когда она основательно успокоилась, поделился своими новостями. Лера была рада за мужа, она говорила, чтобы тот не отказывался, но сама с сожалением говорила об их расставании и нехороших предчувствиях. Стоя перед выбором, жена или карьера, Роман выбрал Леру. Он позвонил в ректорат, и сообщил об отказе, ссылаясь на жену и детей. Но в институте выбора не было, кроме его кандидатуры, и ему пошли на уступки, предложив поездку с женой, но только на поезде, в связи с лимитом командировочных средств. Роман сказал о предложении Лерочке, и та согласилась с радостью, так как никогда не была за границей. Лера запрыгнула на мужа, расцеловывая все его части лица, и уже представляла, как они едут в поезде, позабыв про события сегодняшнего утра.
Колёса стучали по стыкам рельсов уже около четверти суток, но Романа не покидала мысль, что Лёнчик мог выебать Леру, когда она крепко спала. Анализируя события того утра, он вспоминал, что вернувшись из душа, её ноги были раздвинуты, а писька припухшая и раскрасневшаяся. Ведь прошло после ночи не менее четырёх часов, и последствия их секса должны просто исчезнуть. Но как он не побоялся, зная, что я в душе, и в любой момент могу выйти, Нет, он трус, и не способен на такое, он может лишь подрочить, да и времени у него было мало, успокаивал себя Роман. А может когда я уезжал на работу, она говорила, что её во сне кто-то трахал. Но я ведь трахал её после душа, а она не проснулась, значит, это был я. Ведь когда я приехал, она была в трусах и лежала в той же позе как я её оставил. А привкус спермы на её промокших трусишках, ведь я же ей туда не кончал. Нет, это наверное, с попки натекло, продолжал успокаиваться Роман.