— А тебе не хотелось примерить его.
— Хотелось, при одном условии, что это был твой, а ему я плеснула ковшик холодной воды.
— А что он?
— А он отхлестал меня веником по попе, конечно в шутку.
— Лер извини за банальный вопрос, можешь на него не отвечать, можешь правду сказать, от этого мои отношения к тебе не изменятся. Это он своим агрегатом растянул твою киску? Дрожащим голосом спросил супруг.
Лера ответила тонко, она как бы и не соврала, и не сказала всю правду.
— Ром, я тебе могу поклясться хоть чем. В бане интима с ним не было, и после бани тоже. А ты вспомни нашу последнюю ночь, кто мне её растянул. Вы всю ночь не вынимали из меня свои члены. Пока мне снился страшный сон, про анальное исцеление, наш дружок Сашик освободил мою попку, и с разгону вдул во влагалище, где уже торчал твой агрегат. Я очнулась от боли, но куда там, вы зажали меня как сосиску, и ритмично драли до самого утра. И только когда кончили оба, я смогла вас растолкать по сторонам. Ты не представляешь моего состояния, вот вас бы обоих в жопу отжарить!
— Лерочка, я действительно ничего не помню.
— Да, или, скорее всего, делаешь вид. Конечно, легче прикидываться, чем признаться.
— Лер, ну прости, прости, я тебе слово даю, что больше тебя никому не отдам, и разорву каждого, кто польстится на твое сокровенное. Вот поедем в деревню, я найду этого таксиста.
— Не надо, ему досталось по полной программе. Те трое мужиков, я тебе ничего не сказала, оказались бывшие зеки. Они его вначале так испиннали. И пока меня один успокаивал, двое других, и рот и попу таксиста, насадили на свои члены у меня на глазах. Вот тут я чуть не описалась со страху, хотя писать было не чем совсем, я сделала лужу от боли ещё, когда таксист хотел меня трахнуть в анал. Ром давай забудем, и больше не напоминай мне про это пожалуйста, а то я только отвлекусь, и опять всё с начало.
— Ладно, тогда расскажи мне про собачку, которая описалась, с улыбкой спросил Роман.
— Да, а эта история ещё с более печальным концом, даже говорить не хочу. Если бы это коснулась меня, то я тебе конечно бы рассказала.
— Лер, ну давай не томи. А то сама завела, и теперь сразу в кусты.
— Обещай, что никому не расскажешь!
— Да вот зуб тебе даю!
— Представляешь, наша Алёна загуляла с одним мужиком. Я их вначале в бане застукала. О, как они там куражились, когда я зашла, та ему член всё насасывала. Конечно, я отругала её, а мужика выпроводила. Так та, по-всякому меня обозвала, нахамила, и бегом за ним. Они на огороде расстелили куртку, и на ней всю ночь проскакали, и идиоты, даже после себя не убрали. А мы на утро с ребятишками картошку пололи, и те нашли их лежанку. Вот я и придумала детям, что там собачка спала и описалась. Ни когда бы, ни подумала, что Алёна такая, ей даже Игорёк нипочем. Он застал их в первую ночь, и она опять на вторую ночь, с тем же мужиком прямо в беседке у нас отрывалась, не посмотрела, что муж дома спит. Мать её тоже видела. А Алёна как в одно место ужаленная, просто вцепилась в этого ухажёра, мы, поэтому так быстро приехали. Силой, её затолкали в машину, и поехали без оглядок домой.
— Ромка, расскажи лучше, как ты тут был, один без нас.
— Лера, страшно скучал, я даже мусор не ходил выносить, утром яйца варёные, в обед яйца жаренные, вечером омлет из яиц, а в перерывах телевизор.
— А я то думаю, почему у тебя яйца такие большие выросли, а сколько в них спермы, ты наверное со стакан мне залил, загадочно улыбаясь говорила она, шаркаясь боком коленки о его мужское достоинство.
— Милый да я чувствую ты уже готов, какой он у тебя всегда твёрдый, как камень.
— Да я-то всегда готов, а вот подружку твою надо бы ещё поласкать, а то этот мент такой кайф сломал.
— Так поласкай, я когда нибудь против была, сказала она, глядя на мужа своим милым лицом.
— Лерка, какая ты у меня славная, я так безумно люблю тебя, что даже злиться на тебя не могу.
— Ром, не злись на меня, тебе не идёт быть злым, и люби меня какая я есть, а я в ответ тебя ещё больше буду любить.
Что и говорить. С легким ароматом морального удовлетворения, Роман выскользнул из под жены, и та осталась лежать на животе по средине кровати. Он перелез к ногам, и раздвигая её податливые бёдра разместился коленями между них. Его руки скользнули под таз, и он приподнял её круглый задок, внимательно вглядываясь в её полураскрытые дырочки. Вид слегка подзагоревших полушарий, которые просто сияли от света ночных фонарей, через не зашторенное окно, заворожило его от предвкушения предстоящего события. Он понял, что именно эти мгновения рисовал в своих одиноких мечтах, пока его бесценная женщина мылась в бане с посторонним мужчиной. И именно их предвкушение в данный момент ещё больше питало его энергией в безумном плане соития.