Он со знанием дела ладошкой погладил её по всему разрезу щели, раздвинул большим пальцем набухшие губки, и ввёл его во влагалище по самую щиколотку. Ответом была электрическая волна, пробежавшая от лона к мозгу. Лера прикрыла глаза, и невольно поплыла по волне сладострастия, взрываясь в оргазме. Продолжая двигать уже двумя пальцами левой руки, правой он расстегнул свои брюки, и достал разъяренного жеребца. Мужчина извлёк свои пальцы, и смочив головку в покрывшемся росой бутоне наслаждения, резко вошел в рыхлое лоно и по хозяйски там заработал.
Лера только сейчас поняла, что её имеют по полной программе. Она захотела отстраниться от насильника, но тут же отвергла свои решения, подумав, что если она это не сделала утром, то сейчас вырываться было тем более глупо. Ну а что ещё можно было сделать? Звать на помощь? Кого, и зачем! Долг всегда платежом красен. От такого внезапного вторжения слезы брызнули из глаз, но она всеми силами пыталась не показать всю гамму переполнивших ее чувств. Обиду и боль, злость и безысходность, унижение. и где-то далеко затаившееся наслаждение. Лера боролась с собой и мысленно кричала: "Нет, только не это". Наконец голос прорезался, и она начала умолять своего благодетеля:
— Макс родимый не надо, только не это, я и так достаточно с тобой нагрешила. Хороший мой, я прошу, не делай этого, не терзай мою душу. Макс пожалуйста отпусти, ты обещал, что только там поцелуешь.
Но мужчина её буд-то не слышал. Размашисто двигаясь туда и обратно, он думал, как быстрее себя ублажить. Это и в самом деле скоро случилось. Он почувствовал, как струйка чего-то горячего скользнула по мочевому каналу, сжатому до боли кровеносной губчатой тканью. Затем ещё одна, потом снова и снова, и вот он почувствовал, как влагалище начало раздуваться, и наполняться горячей и скользкой на ощупь живительной влагой. Член словно купался в огромном сосуде, не касаясь его нежных стенок. И когда стало совсем невыносимо больно от ощущения щекоты он, распластался на ней, и в знак благодарности начал зацеловывать её прекрасное личико. Как белая куропатка, Лера прятала свою голову под подолом, стараясь натянуть платье как можно выше. Она не хотела видеть его, толи со стыда, толи пряталась от его поцелуев, тем самым оголяя свою роскошную грудь.
Мужчина не понял намёка, и ухватился за её вожделённые сисечки, освободив их от бюстгальтера. Фантастика! Подвигав своими бёдрами между её раздвинутых ног, он ощутил всю теплоту и нежность прекрасного женского тела, но больше его поразило, что член вообще не опал. Напротив он стоял как деревянный, и требовал продолжения сладких почесываний.
Трахая свою прекрасную леди, он руками доводил ее груди до совершенной формы. Сейчас Лера напоминала со стороны дорогую проститутку с тем лишь отличием, что она прислушивалась только к себе. Он то задирал её ноги до самого потолка, закидывая на свои плечи, то отпускал их совсем, хватаясь за груди. Машина прыгала словно двигалась по "стиральной доске", стёкла основательно запотели от жара двух тел, которые двигались навстречу друг другу в бешенной встряске.
А ее тело независимо от неуместного сейчас местоимения "Я" выполняло свою заложенную природой работу. Внутренние мышцы подстраивались под напруженный член, растягиваясь, но при этом, не забывая плотно обхватывать и смазывать столь приятное на ощупь инородное тело. Половые губы налились, не желая упустить свою долю прикосновений, а клитор превратился в набухший отросток.
Макс ебал её жёстко, словно последний раз в своей жизни видел эту прекрасную леди. Скорость и амплитуда вхождения менялись через каждые пять минут. То он на всю глубину засаживал свой агрегат, и практически полностью выходил, совершая размашистые ходы, то частыми глубокими фрикциями орудовал по самому дну вагинального мешка, страстно тараня лобком по лобку. Затем движения вновь становились размашистыми, но только уже в бешеном ритме. Его головка, раздутая от прилива крови, как поршневой насос гоняла сперма-вагинальную смесь, которая лавой вытекала из влагалища, и по ложбинке между раздвинутых ягодиц опускалась на подложенные трусики.
Лера завелась до предела, казалось, её в жизни ни кто так не драл жёстко и напористо, усердно и рьяно, истово и старательно. Вначале она просто стонала, потом стоны переросли в протяжные вопли. Она кончала опять раз за разом. Разум и тело отделись друг от друга, и заведённая женщина в безумстве, с какой-то животной страстью ублажала своего влиятельного самца. Очередной её стон перешёл в дикий рык, она вся затряслась, и ухватив паренька за ягодицы втянула в себя. Острые коготки просто впились во вспотевшее тело партнёра, боясь, что оно ускользнёт. Судороги прошли через какое-то время, её тело обмякло, и руки с ногами развалились по сторонам.