Лера молча несколько минут полежала на столе, обтерлась какой-то тряпкой, одела трусы, и отправилась домой. В душе она снова ругала себя, ей было больно и обидно, и даже хуже, чем в ту ночь, когда она впервые была с мужчиной. Но тогда она была свободной девушкой, а сейчас у неё есть любимый муж. Она думала рассказать Роману, он должен понять и простить её, но вдруг нет, и тогда полетит вся её семейная репутация.
Тем временем они подъезжали к дому, она очнулась от эротического сна, когда Виталик резко тормознул на светофоре. Видно он тоже думал, как занимался любовью с этой очаровательной женщиной. Она с облегчением выдохнула, подумав, о боже и что только в мою дурную голову не лезет. А если бы он и вправду привёз на квартиру, и трахнул, нет только через мой труп. Да и не пошла бы я на квартиру, я что такая наивная дура. Даже с самим Алленом Делоном не пошла бы. Ромка лучше всех.
Дома её ждал новый сюрприз. Лера с порога побежала в ванну подмываться и менять нижнее бельё. Какие-то непонятные выделения просочились через перегородку трусиков, и пощипывали промежность. Роман это заметил, но не придал значения.
Через пару часов они легли в постель, и она попросила сделать выходной. Он согласился, но при этом продолжал ласки грудей, поцелуи в губы, и наконец, его рука опустилась в промежность, и гладила нежный бутончик.
Какая она у тебя сладенька, вкусненькая, можно я её разочек поцелую, и больше не буду тебя донимать. Лера толи с испугу, толи от ненависти к мужу, отшвырнула руку, и дерзко сказала, чтобы он отстал. Этот жест вывел Романа из себя окончательно. Он отодвинулся от неё, и сказал, что он всё понял, что она натрахалась, и теперь ей муж противен. Сознание Леры перевернулась, она поняла, что своим жестом сделала ошибку. Она прижалась к мужу и включила весь свой шарм, всё своё обаяние. Роман стоял на своём, он по-прежнему отвернувшись спиной к жене, лежал молча. Ему было до боли обидно, получить оплеуху от жены, к которой он был так нежен. Наконец он заговорил.
— Не любишь ты меня, а просто используешь. Отстань, и ложись спать. А утром мы решим, как жить дальше.
Лера понимала, что все семейные проблемы решаются через постель, она это ещё уяснила от матери. И начала выворачиваться из сложившейся ситуации по горячим следам.
— Ром да я ни с кем ни трахалась, сдался мне этот Виталик, он вообще не в моём вкусе.
— Не в твоём вкусе, ты всё страдаешь по большим членам, не можешь успокоиться до сих пор. Да у него не больше моего.
— Ну, в очередной раз прокололась Лера.
— А ты откуда знаешь, поди попробовала? А теперь не в твоём вкусе, тебе надо лошадиный, чтобы вкусить. С каждым словом продолжал жалить Роман
— Ты знаешь, я никогда не прикалывалась по большим членам, а то, что меня изнасиловал тот парень своим огромным колом, вообще отвращение появилось. Мне нравится твой, и только твой. А хочешь я его поцелую в полный рост.
— Нет, ответил Роман.
Она схватилась за увядший отросток, и стала нежно перебирать пальчиками. Член предательски рос как на дрожжах, и наконец, достиг предельного размера, затвердев как камень. Лера очень редко брала в руки член мужа, а целовала ещё реже, и только после душа в самый кончик, сжав губы. Роман повернулся, и лег на спину. Он не мог устоять перед нежными ручками жены, которые казалось впервые так возбуждающе работали с его органом. Роман лежал на спине, получая удовольствия. А Лера продолжала терзать набухший член, не решаясь взять его в рот. Она вспоминала Андрея, как тот насильно затолкал свой орган по самые гланды, и продолжал её трахать, пока щеки не наполнились спермой. Ей было противно, и она решила, что сама она это ни когда не сделает. Указательным пальчиком она почувствовала живительную влагу на кончике головки, ей стало неприятно, и она попросила мужа сходить подмыться.
— А что, так слабо? Спросил Роман. Я вот тебя не брезгую, потому, что люблю, и могу твою пипиську язычком на изнанку вывернуть и не подмытую. Раз тебе не приятен мой орган, значит и неприятен я сам. Оставь меня.