Лера сбросила свою гордыню, а Федька робость. Они вышли из клуба, и отправились в летний сад. Усевшись на скамейку, он обнял её по-братски и поцеловал нежно в щёчку, она ответила взаимностью. Они весело смеялись, вспоминая свои детские шалости, не забывая при этом про крепкие поцелуи. Их встреча больше напоминала долгую разлуку брата и сестры. Пока он ей не напомнил, что она обещала дождаться его с Армии, и они будут тыкаться, как муж и жена. Лере стало стыдно, и она попросила проводить её до дома. Он специально повёл её кратчайшей дорогой, через огороды мимо зарослей бурьяна.
— А помнишь наш шалаш, как мы играли в папу и маму? Спросил он.
— Нет, не помню. Соврала она.
— И как ты говорила, что если мой кочан вырастет больше чем у дяди Толи, то ты отдашься мне, когда я вернусь из Армии. Может взглянешь на него, оценишь товар лицом. Обещаю, не пожалеешь.
— Смотри, чтобы ты не пожалел, когда проспишься после пьянки, а мне что жалеть, я каждый день у мужа вижу и имею. С усмешкой сказала Лера.
— А у твоего мужа такой? Он расстегнул ширинку и с трудом вытащил мясистый орган, который стал расти как на дрожжах, увеличиваясь в длину и толщину.
Лера старалась не смотреть в его сторону.
— Да что вам всем от меня надо, что вы все трясёте своими шлангами. Я не страдаю по большим членам, для меня важнее интеллект, приятное общение. Дрожащим голосом говорила она.
— Так пойдём, пообщаемся. Он схватил её за бёдра и приподнял как пушинку. Её ноги обвили талию, узкая джинсовая юбка завернулась до пояса, оголив попку, которая опиралась на громадный шест. Она чётко ощущала его через тонкие шёлковые трусики, которые предательски врезались между ягодиц и уже походили на стринги. При каждом движении Лера сползала вниз, и всё сильнее и сильнее опиралась на жезл, который не переставал шоркать её промежность. Она не помнит, сколько они шли, но ей показалось вечностью, перед глазами промелькнула вся её семейная жизнь.
— О боже, что сейчас будет, вырываться и кричать — себе во вред. Он всё равно сделает это, а от крика сбежится весь народ, и я буду опозорена на всю деревню. А он, станет народным героем, единственным в деревне, кто трахнул местную красотку, тем более после замужества. Нет, нужно успокоиться, взять себя в руки и принять верное решение. А сейчас пока буду тянуть время. Решила она.
Он опустился на колени перед входом в шалаш, и заваливая её на спину, втянул во внутрь. Теперь она лежала под ним с задранной юбкой и широко раздвинутыми ногами. Да это был не тот юноша, которого Лера могла брыкнуть с себя, это был коренастый мужик под 80 кг. Он продолжал шарить то под блузкой, пытаясь расстегнуть бюстгальтер, то в трусах нащупывая заросший холмик, не переставая при этом целовать её в губы и шею. А она всё пыталась его уговорить, не делать этого, поясняя, что она честная замужняя женщина.
Но пьяный и голодный дембель стоял на своём, не реагируя на все уговоры. Ему хотелось сделать быстрее, то, что было обещано в детстве. Эластичная лямка шёлковых трусов легко потянулась и подалась в сторону. И вот уже огромный наболдажник упирался в центр больших половых губ, сминая их в лепёшку. Не разогретое, да и вдобавок напуганное дупло замужней женщины сжалось, до размеров детской вагинки. Лера не чувствовала боли, ей казалось, что он упирается коленкой по всей промежности.
Но она знала, что всё равно рано, или поздно он его туда затолкает. И как теперь она будет смотреть Роману в глаза. А Фёдор ни как не мог понять, почему его дружок не может пропихнуться в чрево замужней женщине. Ведь когда он был с женой старшего прапорщика, член туго, но сразу провалился на две трети длинны. Сделав ещё несколько безуспешных толчков, он средним пальцем начал ощупывать свод влагалища, пытаясь пропихнуть его глубже. "Не понял, что целка, да нет какая нахрен целка, она же замужем, ха это наверное у мужа такой карандаш, как мой палец" — подумал он, проталкивая его с силой почти на всю глубину.
— Идиот, ты что там делаешь, я тебе ещё в детстве говорила, что нельзя туда толкать грязные пальцы. Корчась от боли, сквозь зубы процедила Лера.
— А ещё ты говорила, что мы будем заниматься этим как муж и жена, когда я приду с Армии, и если у меня вырастит больше чем у дяди Толи.