— Да. Лера у меня красавица, да и жена хорошая, чудно готовит, прекрасная мать. Мне все друзья завидуют, правда, мужики липнут к ней как мухи, но она молодец, рога пока не растут. Конечно, она не целкой уже была, Её какой-то хрен на свадьбе подруги пьяную трахнул. А кто бы от такой отказался, вот ты бы хотел её? Поинтересовался Роман, продолжая их откровенный разговор.
— Раньше да, а вот сейчас не знаю, мой дружок в последнее время подводит меня, ответил Фёдор.
— Да это не проблема, сейчас есть такие препараты, мёртвого поднимут. Недавно Лерка с подружками мне подсунули, я и сам сначала не знал в чём дело. Четырёх её знакомых тёлок отодрал по полной программе, а потом и ей три палки вставил, и всё это за один вечер и одну ночь, не считая утра.
— А как она к этому отнеслась, что ты был с другими бабами. Спросил Фёдор.
— Да ни как, она сама меня им подставила, ей тогда нельзя было после родов, видно меня пожалела, что чуть ли не полгода ходил голодный. Я сам бы и не рискнул, а тут такой стояк, такое желание одолело всех баб в мире перетрахать. Ну, ничего, я ей устрою когда-нибудь. Сказал с усмешкой Роман.
— А что ждать, можно и сейчас, вот только где взять эти колёса. Шуткой сказал Фёдор.
— Ну ладно, посмотрим, а таблетки парочка у меня есть. Улыбаясь, ответил Роман.
Ему хотелось сделать ответный сюрприз жене, и он уже представлял огромный пенис друга детства в киске своей супруги, как она тащиться под напором этого невероятно огромного дилдо. Но одна мысль пугала его, ведь это его любимая женщина, которая любит только его, и всегда твердит, что не прикалывается по большим членам. Выбросив всё из головы, он предложил Фёдору идти домой.
Лера накрыла на стол, приняла душ и ждала двух своих мужчин — одного бывшего и другого настоящего. Она волновалась за двух десантников, чтобы они не устроили разборки. Но как старые друзья, мужики в обнимку завалились на кухню и принялись за коньяк. Лера поддерживала их, не пропуская рюмки, и весело вспоминала детские шалости.
А помнишь, как мы играли в папу и маму, как ты мне ставил уколы в попку, ещё палец мне туда затолкал, а потом в письку хотел, но я тебе не дала, сказала, что когда с Армии придёшь, мы поженимся, и ты туда свою сосиску затолкаешь, а не палец.
Потом она осеклась и немного убавила пыл, боясь при муже случайно проболтаться, как они трахались с Фёдором в шалаше, когда он вернулся из Армии, а она уже была замужем.
Её голубые глаза с длинными ресничками на фоне распаренного лица после душа и порозовевшими щёчками от спиртного, выглядели сногсшибательно. Фёдор не мог оторвать взгляда. А она продолжала кокетничать, заводя двух мужиков.
Поясок на её халатике расслабился, и налитые белоснежные груди с голубыми прожилками чуть не вываливались, иногда поочерёдно показывая соски. Её румяные стройные ножки оголились не меньше, да так, что виднелся треугольник голубых трусов.
Всего этого не могли не видеть, сидящие напротив теперь уже два друга. Каждый думал о своём. Фёдор мечтал о чудо — таблетке и хотя бы кончиком поводить по этим шёлковым трусикам, язычком дотронуться до розовых сосочков. Затем впиться в алые губки и засадить ей по самые яйца порвав нежную ткань нижнего белья, как кто-то порвал ей целку.
Роман же всё время гадал, кого она заводит, и могла бы она переспать с эти товарищем. А когда она из духовки доставала цыплёнка табака, то как бы специально не присела, а согнулась, приподняв и так короткий халатик. Сидящие напротив мужчины, не могли не видеть её полупрозрачных из нежного шёлка трусишек, небесного цвета. Они врезались в попу, деля её тонкой полоской на две округлые половинки, о также очертывали контур надутых половых губок. которые оставались пока ещё сухими. Роману уже казалось, что его жена окончательно превращается развратную стерву, которая мечтает заполучить оба хуя, в каждую дырочку. Он впервые начал ревновать, и предложил Фёдору выйти на балкон для перекура.
Достав из кармана упаковку с надписью "ВИАГРА", не осознавая зачем, Роман протянул одну таблетку Фёдору, другую проглотил сам.
— Слушай дружище, а можно упаковку взять на память, может у нас такие увижу. Спросил Федька.