— Всё то же, Лер.
— И у меня всё то же, — я пожимаю плечами. — Иди другую себе найди. У тебя это легко получается.
— А зачем? Это же будешь не ты.
— Разве это должно меня беспокоить?!
Сканирует меня своим взволнованным взглядом сквозь прищур, потом уже расслабленно улыбается.
— Но ведь волнует.
Не сложно это понять, если я даже злости своей не могу скрыть, когда разговариваю с ним. И голосовые связки сжимает болью, будто сейчас расплачусь. Безразличные люди так себя не ведут. Снова отворачиваюсь от него и иду по улице по направлению к своему дому. Руслан идёт за мной следом. Пешком. Хотя рядом с кафе припаркована его машина. Большую часть пути мы проходим молча. У меня это не вызывает никакого дискомфорта. Молчание. Больше, наверное, тревожит это чувство, что я нахожусь рядом с ним. Совсем близко. Только руку протяни и можно коснуться. Но между нами будто стена из взаимных обид и неправильных решений, которые становятся причиной новых невысказанных обвинений. Во мне больше не осталось веселья.
Да и он как-то посерьёзнел. Уже возле самого парадного придержал меня за локоть у двери и, заглянув в глаза спросил:
— А замуж за меня пойдёшь? — я замерла, а он смотрит на меня сквозь прищур. В карих глазах, закрытых сейчас от света сложно прочитать эмоции. Да и было уже это всё. Уже говорилось. А потом им же говорилось более грубое и мерзкое. То, что я тоже до сих пор не могу ему простить. Поэтому и сказала ему прямо об этом:
— Краёв, по-моему, мы эту игру «Выйди замуж-уйди на хуй!» уже проходили. Тебе что замуж предложить, что два пальца об асфальт.
Напрягся. Сузил глаза и играет желваками.
— Опять не веришь мне.
— Нет, Руслан. В твои слова я больше не верю. А действиями ты вряд ли докажешь. Так что пока!
Я нашарила рукой ручку двери и дернув её на себя заскочила в подъезд, оставив Краёва разбираться с тем, что он натворил самостоятельно.
51. Лера
Следующее утро началось для меня не менее «интересно». Хотя казалось ничего уже не предвещало новых подвигов со стороны Руслана. Ведь выйдя из подъезда я не обнаружила рядом с парадным его машину. И вот в этом вся суть моей противоречивости. С одной стороны, я готова воспринимать в штыки всё, что он сделает, а с другой каждый раз пытаюсь убедить себя, что мне будет безразлично, если он сдастся раньше, чем я перестану на него злиться. Кажется, что не будет. Совсем не будет, судя по тому как разочарованно ёкнуло сердце из-за его отсутствия.
Но тут уже видимо ничего не поделаешь. Или я о себе слишком много возомнила, или он решил, что я не стою особых усилий. Да и что он может сделать? Он обычный оперативник. И надо полагать, что возможностей у него не так много. По крайней мере мне так казалось, пока я не вышла из подъезда и краем глаза не заметила, что на глухом торце соседнего дома скучная кирпичная стена за ночь сменилась красочным панно, украсившим нижний этаж здания. Я даже обернулась, чтобы лучше рассмотреть, что натворили наши местные пятнадцати-шестнадцатилетние художники. Им только дай волю что-нибудь разрисовать граффити, но только обычно их гоняют, угрожая статьёй за хулиганство. А этой ночью видимо им всё-таки удалось разгуляться. Более чем удалось.
Первое что я заметила — это изображение девушки с воздушными шариками на фоне белых косматых облаков и голубого неба. Платье в цветочек, горсть нитей в её руке и один. Упущенный ей желтый шар словно взмывает ввысь. Потом до меня доходит, что это всё я уже видела на маминой странице в соцсетях, а у этой девушки на стене моё лицо. Чуть ниже почти у самого края я наконец замечаю надпись, которую не заметила сразу.
«Лера, я всё ещё тебя люблю.
Руслан»
Так просто и лаконично. А я закрыла глаза, потому что у меня появилось какое-то схожее чувство с тем, которое я испытала первый раз увидев море. И, наверное, больше меня растрогало не моё изображение. Да если бы он только сказал мне, что какие-то картинки способны заставить человека простить предательство, я бы ему месяц назад, когда он думал, что я ему с Денисом изменила, весь подъезд изрисовала. Но нет. Не это меня впечатлило, хотя это и было красиво. А больше, наверное, зацепила эта короткая фраза, как будто он знал, что я буду бояться и думать, что он отступил. И очень хочется думать о нём худшее. Злиться на него. Но так неуклюже он всё равно камень за камнем рушит мою стену, которую я с таким трудом воздвигла против него. Как бы я не хотела думать, что любить нужно достойных моя предательница-память всё равно подбрасывает самые светлые воспоминания о нём, понемногу вытесняя собой то плохое, что я пережила за последний месяц.