Ага. Уже признала однажды, поддавшись на его провокацию. Даже решила не обращать внимание на то, что ещё не совсем была к этому всему готова. А потом выяснилось, что это я нимфоманка, а он невинный одуван, решивший устроить мне романтичный ужин в присутствии двух подростков. Так что фигушки. Пусть со своими хотелками теперь сам разбирается!
Если бы ещё моё молчание не было таким красноречивым в этот момент, то было бы намного лучше.
Спустя два часа Краёв всё-таки остановил машину возле подъезда моего дома. Подождал пока я скроюсь за дверью подъезда и уехал с нашего двора. А я даже когда захожу в квартиру всё ещё не могу перестать глупо улыбаться.
Я буквально растворяюсь в этом чувстве к Руслану и боюсь быть настолько счастливой. Боюсь больно упасть и расшибиться. Разочароваться. Но пока в наших отношениях ничего не предвещает беды кроме моего глупого поведения. Вот и решила разобраться с причиной нашей ссоры. С этими сообщениями, звонками. Поговорить наконец с матерью и встретиться с отцом. А потом уже познакомить его с Краёвым.
Когда пришла домой мать сидела на кухне в цветастом халате, потягивая крепкий кофе под сериал на ноутбуке. Её привычное завершение дня. Русский короткий сериал из тех, что показывают по телевизору, но она предпочитает смотреть все четыре серии в один присест, и чашка кофе или чая на ночь. Сегодня кофе. Мать делает большой глоток и наконец замечает меня в коридоре. Её глаза наполняются оживлением и, пока я снимаю с себя куртку и обувь, она отставляет чашку на стол и приглашает присоединиться к себе.
— Лер, я тут такой сериал посмотрела. Тебе понравится! — не думаю, что прямо понравится, но я обычно смотрю всё подряд и у меня нет каких-либо предпочтений по жанру или стране. Только сейчас это не имело особого значения, поэтому я её перебила:
— Это здорово, конечно, но, мам, я сейчас хотела о другом поговорить, — вроде такие разговоры надо издалека начинать, но я решила, что лучше просто ей сразу правду сказать. Поэтому и призналась:
— Отец через неделю хочет приехать и встретиться со мной. Как ты к этому отнесёшься?
Мать округлила глаза и разве что по инерции потянулась к чашке с кофе. Взяла её со стола, потянула к губам, потом всё-таки отставила обратно на стол немного расплескав часть напитка на простенькую скатерть, одну из тех что до сих пор иногда стелет на наш кухонный стол. Коричневатые округлые пятна расползаются по белой скатерти рядом с чашкой, а я смотрю как мать убирает руки со стола.
— Давно ты с ним общаешься?
Даже её голос звучит как-то глухо и растерянно. Как будто я за её спиной долгое время замышляла предательство, а не просто прочитала папины сообщения.
— Я с ним пока не общалась. Просто тётка дала ему мой номер, и он мне пишет.
Ещё звонит иногда, но на его звонки я всё равно так ни разу нормально и не ответила. Мама нахмурилась, но опять положила руки на стол ладонями вниз.
— Со мной он даже не пытался связаться, — новость об отце даже спустя три года не оставила её равнодушной. Разглаживает невидимые складки на скатерти. Будто для неё время остановилось. Замерло когда-то в ожидании. — Ему что-то нужно от тебя? Как он сейчас? Пить бросил, или узнал, что ты работаешь и…
— Мам я не знаю. Вроде бы хочет просто встретиться, — я пожала плечами. Мать больше всего боится, что отец окончательно спился, а я просто не знаю, что ей ответить. Я ведь не видела его точно так же, как и она.
— Хорошо. Он всё-таки твой отец, — наконец выдает мама. Она делает безразличный вид, но дрожь в её руках выдает её беспокойство. Наверное, не просто выбросить из головы восемнадцать лет своей жизни. Восемнадцать лет связанных с другим человеком. С моим отцом. Вижу, что ей неприятно это показное равнодушие мужчины, которому она отдала половину своей жизни. Как будто её вообще для него не существует и никогда не существовало. Он написал мне, но даже словом не упомянул, что хотел бы поговорить с мамой. И естественно её это задело.
Уже ближе к ночи, когда вышла опять на кухню, увидела мать с телефоном в руке на балконе. Она жаловалась на жизнь с моим отцом моей тётке, своей сестре. К слову сказать, той самой которая и дала ему мой номер телефона.
— Навешал ей лапши на уши, — я включила электрический чайник и завариваю фруктовый чай опустив один из двадцати пакетиков в кружку. Беру сахарницу в руки, пока мать не может сдержать своего возмущения. За полупрозрачной кружевной занавеской вижу её силуэт у перил балкона. Облокотившись на перила, она слушает советы старшей сестры вполуха и рассматривает проезжую часть нашего двора.