Муйрин и миссис Прюитт обменялись взглядами.
— Мисс, вы меня простите, конечно, но я не думаю, что это произойдёт, — сказала Муйрин.
— Почему нет?
Миссис Прюитт издала длинный вздох:
— Лорд Дингволл — нехороший человек.
— Он мерзкий старый тролль, вот он кто! — добавила Муйрин.
Миссис Прюитт согласно кивнула:
— Это да. И он ненавидит её светлость за многое, но особенно за то, что у неё бывают вот такие приёмы, когда хорошо воспитанные люди бродят туда — сюда по дорожкам. Его это страшно раздражает.
— Но настоящая причина, по которой её светлость его бесит, — что её дорога пролегает совсем рядом с его владениями. Он всегда любил повозмущаться, когда ей приходилось срезать дорогу, — сказала Муйрин.
— Ага, и он приходил, и устраивал бурю в доме, крича, что она заступила на его собственность.
— И это только один повод для ссор. А их у них множество.
— Ага, — подтвердила миссис Прюитт. — Её светлость попросила его починить участок дороги перед его домом, который в дождливую погоду превращается просто в озеро. Ей совсем не нравится, как грязь забрызгивает её новую карету.
Муйрин энергично кивнула:
— Дингволл на это вообще внимания не обращает и поэтому был страшно возмущён. Можно было подумать, что она просит его заплатить за совершенно новую дорогу, а заодно и за пару домов.
Миссис Прюитт фыркнула:
— Я хоть и могу допустить, что её светлость не всегда бывает женщиной благоразумной, но у него не было никакого повода называть её… — тут экономка осмотрелась по сторонам и громким шёпотом произнесла, — «шлюхой»!
— Не может быть! — Кейтлин понимала, почему Джорджиана так разозлилась; герцогиня очень дорожила своим достоинством. — Мать лорда Дервиштона живёт тут поблизости; и он вчера рассказал мне кое — что о Дингволле. Я рассчитываю порасспрашивать лорда ещё, пока мы будем играть в бильярд на траве. Это правда, что Дингволл украл у её светлости её любимую собаку?
— Ага, украл, — сказала миссис Прюитт. — Но только после того, как её люди передвинули вешки.
— Какие ещё вешки?
— На его владениях. Именно с этого началась настоящая битва. Ещё до этих дурацких грубых выражений. После них — война пошла не на шутку.
— Так что же она сделала с вешками?
— Её светлость хотела, чтобы подъезд к новому дому изгибался дугой по другой стороне парка, и с ней невозможно было спорить, даже после того, как ей объяснили, что тогда дорога должна будет пройти через земли Дингволла. Не намного, но чтобы хватило.
— Поверить не могу, что она вот так просто взяла и передвинула вешки! Неудивительно, что лорд Дингволл так рассердился. Он мог бы подать на неё в суд.
Муйрин покачала головой:
— Притом, что именно герцог назначает на должности? Я так не думаю.
— Ага, лорду Дингволлу проще пробить головой стену. Он был крайне зол, когда обнаружил, что судья и не собирается обеспечивать ему честные слушания. Он заявился на один из приёмов её светлости, вопя, что они с герцогом его обжульничали, и что он этого так не оставит. Её светлость приказала лакеям вывести его вон, и с тех пор ему не дозволено здесь появляться.
Тут встряла Муйрин:
— Вот тогда он и забрал себе высоко ценимого пуделя её светлости. Украл его, когда лакей вывел того на прогулку, и отказывается возвращать. Теперь только ради того, чтобы вывести её из себя, он выгуливает собаку вдоль забора. И как только увидит её светлость, он поднимает большой палец, указывает на собаку и приплясывает точь — в–точь как тролль.
— И что, срабатывает?
— Ещё как, — сказала миссис Прюитт. — Видели бы вы её светлость! Однажды, прямо накануне вашего приезда, мисс, она страшно распсиховалась. Перегнулась через окно кареты и орала, как торговка рыбой.
— Ага. — Глаза Муйрин сделались большими. — Я и не знала, что она умеет так ругаться! Она бы его пристрелила, если бы знала, что это сойдёт ей с рук.
Кейтлин нисколько в этом не сомневалась. Герцогиня обладала жёсткостью, которую невозможно было игнорировать, речь её была ломкой, а когда она была возмущена, то речь становилась такой же грубой, как рёв мула. Кейтлин не могла сердиться на того, кто сумел так блестяще досадить герцогине. Временами она и сама желала того же, особенно после вчерашнего вечера.
Вчерашняя конная прогулка с Дервиштоном снабдила её отличной информацией о лорде Дингволле. До того, как десять лет назад дочь Дингволла умерла от инфекции в лёгких, старикан был весьма дружен со своими соседями. После этого печального события он стал затворником, и редко для кого у него находилось доброе слово.