Другим участникам повезло меньше. Под конец игры Дервиштон впал в хандру, в то время как Фолкленд выдвинул официальный протест Кейтнессу, который сам себя назначил судьёй после того, как его шар запулили в реку.
Первоначальной причиной, по которой Кейтлин приняла участие в игре, была возможность вытянуть из Дервиштона информацию о нынешнем положении лорда Дингволла. Однако она довольно скоро обнаружила, что у молодого лорда такой информации не было; его семья так давно не жила в сельской местности, что не могла быть полезной. Несмотря на разочарование, она не позволила ему испортить удовольствие от сегодняшнего дня.
Единственное, что угрожало её веселью, — это вид МакЛина, наблюдавшего за ними с террасы, и герцогини, полулежавшей в кресле позади него. Хоть Кейтлин и не могла разглядеть выражение её лица, у неё было нелёгкое ощущение, что та всё время насмехалась. В последнее время Кейтлин казалось, герцогиня не может ни о чём разговаривать, не упомянув так или иначе несовершенство Кейтлин. Хуже того, старушка всё больше проявляла собственнические чувства по отношению к МакЛину.
Сейчас, готовая наконец спуститься к ужину, Кейтлин остановилась у подножия парадной лестницы и поправляла свои длинные перчатки, бросая взгляды в большие зеркала, развешенные в фойе, чтобы убедиться, что её бело — розовое шёлковое платье сидит, как надо. Герцогиня может над многим насмехаться, но о гардеробе Кейтлин ей сказать было нечего.
Шум на верхней ступеньке привлёк внимание Кейтлин, она обернулась и обнаружила маркиза Треймонта со своей очаровательной женой, спускавшихся по лестнице. Рыжие волосы Гонории были уложены охапкой изящных завитков. Дойдя до фойе, она улыбнулась:
— Мисс Хёрст! Добрый вечер.
Кейтлин присела в реверансе:
— Миледи. Милорд.
— Я вижу, вы сегодня ухватили немного солнца, — сказал Треймонт.
Кейтлин уныло улыбнулась:
— Я никогда не буду бледна по моде, поскольку не могу удержаться подальше от солнечного света.
Гонория скорчила гримасу:
— Я тоже такая, хотя и сгораю, как рак. Только я не могу махнуть рукой на морщины.
— Вы обе прелестно выглядите, — маркиз сверкнул улыбкой, голубые глаза искрились на фоне его чёрных волос.
Кейтлин прыснула:
— Прекрасно сказано, милорд.
— Абсолютно блестяще, — согласилась Гонория, глядя на мужа любящими смеющимися глазами. — Я потрясена.
— И это правильно, — тут же парировал маркиз. — Мисс Хёрст, как прошёл бильярд на траве? Мы собирались к вам присоединиться, но потом решили, что по такой прекрасной погоде лучше прокатиться к озеру на лошадях.
— Вы пропустили такой матч!
— Играли все?
— О, нет. У леди Элизабет болела голова, лорд Дэлфур был решительно настроен вздремнуть, а лорд Роксбург испытывал недомогание…
— То есть спал в своём любимом кресле в библиотеке, — произнёс с улыбкой Треймонт.
— Именно. Леди Кинлосс вообще ничего не нравится, поэтому она держалась в стороне, так же как и её светлость.
— Её светлость, — фыркнула Гонория.
Кейтлин подняла брови.
— Гонория, — сказал её муж предостерегающим тоном.
— Прости, но это нечестно — то, как она поступила с бедным Дингволлом!
— Вы знаете лорда Дингволла? — спросила Кейтлин.
— Он дальний родственник моей жены, — ответил Треймонт, — поэтому она всегда его защищает, заслуживает он того или нет.
Гонория вздохнула:
— Он так страдает, бедняжка.
— Я сочувствую его горю, но он не обязан натравливать на нас собак, — покачал головой Треймонт. — Он подлый старый чудак.
— Он натравил на вас собак?
— Да, четыре злобных твари, — сказала Гонория. — Я помню, только однажды, много лет назад, Дингволл был с нами любезен.
— Я это хорошо помню. Я увидел герцогиню, скачущую через городок, как раз в тот момент, когда разговаривал с Дингволлом. — Маркиз скорчил гримасу. — У нас только что были с ней дела, и она вывела меня из себя настолько, что я про неё сказал…