К моему удивлению лицезрение на новые трупы откладывалось. На улице стояли помятые, какие-то сонные люди. По внешнему виду можно было сказу понять, что они жители деревни.
Кто-то из них сидел прямо на земле, кто-то стоял, покачиваясь. Женщины держали на руках маленьких детей, которые совершенно не плакали. Все они трясли головами, словно пытаясь сбросить хмельную паутину, которая обволокла разум.
— Все они спали в домах, — Элбан подошёл к нам и кивнул на ближайший дом. — Там тоже засушенный человек. В остальных люди просто спалив своих кроватях. Думаю, эта пакость пришла к ним ночью. Всё-таки будь это дело днём, люди были бы одеты, а так на них практически ничего нет.
Мне и присматриваться не надо было, чтобы понять, что Элбан прав. Нет, люди не были голыми, но всё-таки длинные ночнушки у женщин и простые, свободны штаны и рубахи у мужчин явно намекали, что их выдернули с постели.
— Зачем на улицу всех согнал? — Ренольд подошёл к одной девушке, которая упала и никак не могла встать. Из-за этого она совсем испачкалась и, кажется, начала плакать. Подав руку, Риваль помог девушке встать.
— Я не сгонял, — Элбан присел на крыльцо, предварительно проверив его на чистоту. — Стоило мне зайти в дом, как они подскакивали и выходили сами.
— Морок? — я подошла к той девушке, которая по-прежнему висла на Ренольде и заглянула ей в глаза. Зрачки расширены, взгляд расфокусированный, губы то растягиваются в глупой улыбке, то кривятся, словно девушка вот-вот заплачет. Такое чувство, будто их опоили чем-то.
— Вполне возможно, — Ренольд осторожно усадил девушку на крыльцо рядом с Элбаном. Оборотень тут же поднялся, заметив, что жительница этого села хочет опереться на него.
Риваль же, осмотрев себя и заметив, что его одежда безнадёжно испачкана, вытащил из кармана платок и стал вытираться, не изменившись в лице. Я хмыкнула. И к чему этот жест? Он же маг! Может просто шепнуть заклинание и всё. Всё же Ренольд тот ещё позёр.
— Почему не магией? — всё же спросила, так как любопытство пересилило.
— Привычка, — Ренольд пожал плечами. — Во дворце бывает много разных людей, и не все они владеют магией. Если во время приёма на кого-то пролили вино или другой напиток, то считается дурным тоном воспользоваться магией, чтобы очистить свой костюм. Так как мало кто из аристократов сейчас может пользоваться магией, из-за этого в обществе стало не принято лишний раз показывать свои способности. В общем, то кто обделён, успешно навязал своё мнение, так как таких «обделённых» подавляющее большинство. Риваль после этих слов, глянул на безнадёжно испачканный платок, на себя и поморщился, тут же очищая всё с помощью магии.
— О, вот как, — честно была удивлена. Я думала, это просто у Ренольда тараканы в голове такие, а оказывается всё не так уж и спокойно в Датском королевстве.
— Простите, — к нам подошёл какой-то тщедушный старичок, который держался за седую голову и морщился, будто страдал от головной боли. — Что происходит? Кто вы и что тут делаете?
Староста? Скорее всего.
Посмотрела на людей, по-прежнему бродивших по грязной улице, будто восставшие из земли зомби. Если учесть, что многие из них падали и потом вставали, извазюкиваясь при этом по самые уши, то сходство было довольно большим.
Ноли с Рели, будто только что очнулись. Они что-то там запричитали и кинулись к ближайшим женщинам, начиная их отводить в один из домов, охая и ахая при этом. Олан стоял поблизости, наблюдая за людьми. Лицо у него в этот момент было озабоченным и хмурым. Патриций тоже начал помогать вместе с Гимрином, только они подпихивали в спины уже мужчин, дружески похлопывая им по плечам и бросая короткие фразы о том, чтобы топали вперёд. Ясно. Все разбрелись, сделав вид, что заняты делом, а для разговоров оставили нас. И что им говорить?
— Что вы помните? — спросил Ренольд, рассматривая старика перед собой.
Старик, как старик. Седые космы, подслеповатые, прищуренные глаза непонятного цвета и морщинистое лицо. Полный комплект.
— Что помним? — он крякнул, покачнулся, но устоял, принимаясь тереть лицо ладонями.
Я опустила глаза, замечая, что дед стоит прямо голыми ногами на земле. Ему должно быть холодно.
— А где вы живёте? — спросила, подхватывая деда под локоток и вопросительно заглядывая ему в лицо.
— Где? Так вот же дом, там и живу, — ткнул он узловатым пальцем в дом, который окружал плетень, так заинтересовавший Люца.
Вернее его заинтересовал не сам плетень, а что-то за ним. Мы с Ренольдом переглянулись и заговорщицки кивнули. Он пошевелил пальцами, будто готовясь в любой момент выхватить клинки, а потом медленно подошёл к плетёному из лозы забору и заглянул за него.
Повернувшись, хмуро кивнул в сторону калитки. Я повела деда к ней, даже не пытаясь предугадать, что там может быть такое.
Мда, я ожидала увидеть всё, что угодно, но не это. Весь двор был усеян мёртвыми курами, а около крыльца лежала высушенная до состояния мумии коза.
— Ох, — дед запричитал, вскинул руки и быстро посеменил к своей мёртвой теперь животине. — Как же это так? Кто же это так? Почему? — Он повернулся к нам и насупился. — Неужто вы тут так нахозяйничали, окаянные?
— Нет, — Ренольд выпрямился ещё сильнее, хотя у него и так осанка была идеальной. Дед глянул на него и весь тут же сдулся. Ещё бы, заподозрить в убийстве козы человека явно не простого происхождение, за такое можно и поплатиться. — Не мы, но, кажется, мы видели того, вернее, ту, кто это сделал.
— И кто? — дед аж подался чуть вперёд, но Риваль кивнул в сторону двери в дом, явно намекая, что говорить на улице не станет. — Ой, что же это я гостей держу на улице? Проходите, проходите.
В итоге мы всё рассказали старику, который оказался действительно старостой деревни. Естественно, рассказали лишь о том, что видели морену, о том, что несколько человек всё-таки мертвы. Эта новость совсем не доставила радости деду. В этой деревне все друг друга, по понятным причинам, хорошо знали, и одна из усопших оказалась женой его погибшего на охоте внука.
Новость о пакости, которая в любой момент может появиться из лесу и навести на них сонный морок, а потом высосать плоть, радости тоже не принесла. На вопрос о том, было ли у них раньше нечто подобное, староста уверенно ответил, что никогда. А он это хорошо знает, потому что живёт в этой деревни с самого детства и ни разу ничего подобного тут не случалось.
Было как-то, что разбойники повадились ходить к ним, но с ними, в конце концов, разобрались. Бывало, хищники из лесу выходили, один раз даже кто-то уверял, что агров неподалёку видел, но вот такого точно никогда не было. Всё тихо-смирно и по-людски.
И что это значит? Просто так морен выбрала эту деревню местом своего пиршества или же этому была какая-то причина? В последнее время я перестала верить в случайности, но, сколько бы ни размышляла над всем этим никак не могла соединить ниточки. Казалось, они совершенно не имеют под собой ничего общего, но что-то внутри грызло, давая повод сомневаться в просто стечении обстоятельств.
Ближе к вечеру народ пришёл в себя. Мы все остановились в доме старосты, который ни в какую не захотел нас отпускать. Новость о том, что случайные путники спасли село от жуткой твари, разлетелась в мгновение. К дому начали приходить люди, мы вежливо принимали слова благодарности. Нашлись и те, кто начал утверждать, что это, мол, мы и есть те, кто убил тех женщин и всю живность в деревне, но рты им остальные быстро позакрывали, с опаской косясь на секиру Гимрина и меч Элбана, к которому он как бы невзначай касался.
Ночь мы провели в деревне. Правда, спала я мало, так как постоянно перед глазами всплывало лицо морены. Жутковато. Да и то, что она усыпила целую деревню, тоже было не особо весело. Утром мы быстро распрощались со всеми, прикупив необходимых нам продуктов. На просьбы погостить чуть дольше, посетовали на длинный путь и необходимость спешить. Солнце ещё толком не оторвалось от горизонта, а мы уже покидали деревню, в которой готовились сразу к двум событиям. Похоронам и свадьбе. Двое молодых людей, осознав, что в любой момент могут умереть и ничего не успеть, решили связать свои жизни как можно скорее.