Упавший Леркин взгляд наткнулся на кобуру, висящую на спинке стула: «Ну, надо же! Одежда по всей комнате разбросана, а обожаемое оружие привычно на стульчик повесил!»
Багровая пелена закрыла глаза, дыхание прервалось, и Лерке показалось, что она проваливается вниз, с грохотом ломая межэтажные перекрытия. Очнуться заставил неожиданный хлопок, настолько громкий, что заложило уши.
Когда женщина осмелилась открыть глаза, то первое что увидела, повергло в шок. Она увидела пистолет в собственных руках и рассеивающийся в пространстве нежный дымок из ствола. Сомнений не оставалось – оружие только что выстрелило, и стрелявший никто иной, а именно она – Лерка! Как и когда это могло произойти, бедная женщина не могла взять в толк. Она совершенно не помнила, как схватила оружие.
Витёк любил тренировать жену в искусстве стрельбы, когда они выезжали всем семейством к его матери в деревню. И хоть Лерка попала несколько раз по развешенным на штакетнике банкам, но забаву эту терпеть не могла и пистолета побаивалась. А тут! Зажатый сразу двумя руками ствол, словно в каком-то приключенческом кинофильме.
Сердце словно сдавливала холодная безжалостная рука. Пистолет вдруг стал обретать вес, наливаясь чугунной тяжестью, и с грохотом выпал на пол.
И только теперь в образовавшейся оглушительной тишине Леркиным глазам предстала поистине чудовищная картина, словно из самого страшного ночного кошмара. На диване корчился подстреленный ею муж, зажимая кровавую рану в боку. Деваха по кличке Лунтик теперь совершенно оправдывала свой творческий псевдоним, так как её круглое личико было мертвенно-бледного лунного цвета. Она забралась под стол и тихонько подвывала раненной собакой, разочарованной в человеческом милосердии.
Помертвевшая Лерка стояла и как будто смотрела замедленную съёмку странного арт-хаусного фильма. Вот медленно растекается зловещее кровавое пятно. Комкая простынь, зажимает рану поверженный герой-любовник. Под столом обречённо воет полуголая актриса второго плана. Отмеряя секунды, стучит равнодушный метроном. Звучит тревожная музыка. Героиня в ужасе возводит глаза вверх, в отчаянии заламывает руки и проваливается в Ад. Финальный саундтрек. Титры…
Однако как только удалось замороженному времени чуть оттаять, ситуация настойчиво потребовала своего разрешения. Юная, но уже поднаторевшая в подобных разборках путана, дрожа всем телом, медленно по стеночке ползла в сторону выхода, не забывая с мольбой заглядывать в глаза хозяйке и заунывно повторять: «Отпустите меня, пожалуйста, ну зачем я вам сдалась?». Лерка осторожно, насколько могли позволить потерявшие чувствительность руки, отперла замок. Угрожающе шепнув девахе: «Беги, дура, беги!», с остервенением вытолкнула ту в прохладный сумрак подъезда. Вдогонку пришибленной жрице любви полетели её блестящие босоножки.
Подождав, когда за ночной гостьей захлопнется дверь подъезда, Лерка с трудом повернулась и, стараясь не смотреть на красное пятно, будто двигаясь в тяжёлой мутной воде, подплыла к мужу.
– Ну, что в скорую надо звонить?
– Не вздумай, идиотка! На огнестрел дознавателя пришлют. Перевяжи лучше потуже, а то я сейчас тут ваще всё залью.
Когда Лерка судорожно затягивала рану разорванными простынями, раздалась трель дверного звонка!
От этого чудовищного звука спина и затылок женщины похолодели, будто ей насыпали за шиворот горсть ледяных кубиков. Лерка окаменела, ей почудилось, что в эту бесконечную минуту кто-то неизмеримо могущественный подвесил её на тонкой ниточке над зияющей, словно пропасть, чёрной клыкастой пастью, которая алчет сожрать её, смачно пережёвывая.
В дверь теперь не только настойчиво звонили, но и стучали (вероятно, кулаками) самым неучтивым образом. В перерывах между атаками, из подъезда доносились голоса. Разговор можно было слышать так отчётливо, словно люди находились рядом в комнате, и от этого становилось ещё страшнее. Сомнения не оставалось, зловредная соседка Чакина осуществила свою давнюю мечту и вызвала наряд полиции.
– А вы уверены, что стреляли именно из этой квартиры (?) …и что вообще стреляли? Сколько было выстрелов? Кто-то ещё слышал? – спрашивали молодые спокойные баритоны.
В ответ ЧеКа понесла им привычную белиберду, что злодеи (Витёк с Леркой) втихаря облучают её несчастную специальным фонариком и поэтому у неё волосы клочками лезут, и кости ломит невыносимо, а теперь ещё и пятна какие-то страшные по коже пошли.