На следующий день она протянула Лере небольшой пузырёк.
— Вот, подсыплешь этой Стручковой в еду. Из туалета не вылезет. А других конкурентов у тебя нет.
— Да перенесут финал из-за болезни и всё тут, — возразил Володя. — Ерунда всё это.
— Может быть, — мама задумалась. — Надо бы такое средство, чтобы выпил — и голос пропал! Надолго, а лучше навсегда.
— Дура! — закричал дед. — Непроходимая дура! Ты человека калечить собралась. Из-за чего? Из-за дурацкой квартиры.
Мама начала кричать в ответ, что это он дурак и что честный больно. Что ему дала его честность? Халупу в глухой дыре? Лера заткнула уши. Она никогда не слышала, чтобы так ругались.
— Если бы ты хотела, — выкрикнул дед, — ты бы дочке условия создала. Отгородила б закуток в комнате или лучше на кухне, чем рядом с мужиком своим класть! Или вон двушку бы сняли! А ещё лучше погнала бы своего, куда подальше. Променять дочь родную на штаны! Тьфу на тебя! Задурила девке голову своими квартирами!
— Я богатая? — ещё пуще разошлась мама. — Скажи мне, я богатая?
Лера не выдержала и убежала.
Долго потом она сидела и думала, что дед неправ, что это она, Лерка, во всём виновата. Ведь могла бы остаться у мамы. Что ей этот Володя? Он ведь даже и не приставал, не ругал и вообще хорошо отнёсся. Вот уж точно, дурёха! Выдумывает не пойми что! Нет, всё-таки права мама. Подсыпать Инке лекарство, выиграть конкурс, получить квартиру и зажить новой счастливой жизнью, всем вместе.
И всё же Лера сомневалась и мучилась. Даже ночью не спала, всё думала и додумалась до того, что не хочет травить соперницу. У Инны из родственников только сильно пьющая мать, в доме которой она и прописана. Лера слышала разговоры о том, что государство жильё Инне предоставить не может, потому что у неё уже есть доля. А то, что мать её на порог не пускает и терпеть не может, государству наплевать. «Бедная девочка», — говорили про Инну учителя.
К тому же Инна и в самом деле поёт лучше Леры. Да что там! Она настоящий гений. Это и глухому понятно. Да и дед всегда учил поступать по совести, а совесть настойчиво требовала выбросить лекарство и не вспоминать о нём никогда, что Лера и сделала.
Засыпая, девочка думала о том, что поступила правильно, что после выступления она подойдёт к маме и скажет, что согласна жить у неё, что они перегородят комнату, или кухню и будет у Леры свой пусть крохотный, но уголок. А если не так, то что ж. Лера привыкнет. Все ко всему привыкают.
На следующий день перед самым финалом с Инной Стручковой случилось несчастье. Она неудачно споткнулась на лестнице, зацепившись ногой за верёвку, протянутую глупым шутником и полетела вниз. Перелом руки, рёбер, сильное сотрясение мозга. Финал решили не отменять.
Лере было тошно выходить на сцену, петь и улыбаться. Но мама настояла. Говорила, что верит в неё, что всё будет хорошо, а Лере хотелось одного: повернуться и бежать, что есть сил. Она заняла первое место. На сцену поднялась сияющая от счастья мама, улыбающийся во весь рот Володя, хмурый дедушка и подталкиваемый Лидой папа. Ведущий говорил о том, что одна из целей конкурса — это соединить семьи, распавшиеся по глупости или недомыслию, дать шанс родителям осознать свои ошибки. И что семья — самое главное, что есть в жизни. Главнее даже, чем приз в сто тысяч рублей. Что сегодня значат эти сто тысяч по сравнению с родительской любовью? — спросил ведущий.
— Я это что из-за ста тысяч так подставилась, — раздался справа от Леры мамин голос. Минута на осознание и на девочку словно стена обрушилась. Больше она не слышала ничего. Как поздравляли и обнимали члены жюри, как дарили цветы, как ехали на такси в Володину квартиру. Как вздыхала потом мама:
— Из-за ста тысяч чуть не подставилась...
Как кричал дед:
— Дура! Едва человека не угробила!
Как не мог поверить Володя:
— Точно не будет квартиры? Может, потом дадут?
Как непонимающе смотрел на них папа.
Наконец дед стукнул кулаком по столу и сказал:
— Баста! Посмотрите на девочку!
Но все смотрели отчего-то только на него.
После они вдвоём сидели на скамейке в парке, и Лера ела пирожные: одно, второе, третье... на четвёртой корзиночке она разрыдалась. Всё кончилось. Никогда она не поедет к маме. Просто не сможет. Даже если перегородят комнату или купят другую, большую квартиру. Даже если уйдёт Володя. Лера просто не сможет находиться рядом. И себя никогда не простит. Она ведь знала, знала! Когда мама пересказывала сюжет детектива Агаты Кристи о том, как убийца закрепил на лестнице верёвку, а потом, после того, как жертва упала и разбилась насмерть, её убрал. И потом, когда мама шепнула Володе: «Убрать не получилось», а он ответил: «Подумают, дети балуются». Она могла бы догадаться. Разве можно себя простить? А маму? Сможет ли она простить маму? Смотреть ей в глаза и жить, как будто ничего не было?
— Всё кончилось! — закричала она. Ей действительно казалось, что жизнь остановилась. — Счастье кончилось!
— Вот дурёха, — сказал дед и обнял её за плечи. — Скоро новое начнётся. Лучше прежнего.
— Дед, — спросила Лера. — А можно будет мой приз Инне отдать? Только чтобы мама не знала?
— Что-нибудь придумаем, — ответил дед. А ещё он сказал, что очень ей гордится. И не потому, что она выиграла конкурс, ведь это совсем не важно.