Некоторые из участников кружка Трубецких стали впоследствии членами «Кружка шестнадцати».
Что это был за кружок, кто конкретно туда входил и чем, собственно, все эти молодые люди занимались, осталось неразгаданным. Вероятнее всего, ничем серьезным не занимались и состав участников никогда не был постоянным. Однако именно в этом обществе и в это время у Лермонтова появляется «тайный враг» — Барятинский (по выражению Эммы Герштейн), и такое положение сохраняется до самого конца. Но о «Кружке шестнадцати» — в соответствующем месте, в 1839 году.
Замужество Вареньки
Весной Елизавета Алексеевна Арсеньева уехала из Петербурга в Тарханы. Дела требовали ее присутствия, и Лермонтов честно признавался в письме Александре Михайловне Верещагиной: «Не могу вам выразить, как огорчил меня отъезд бабушки. Перспектива остаться в первый раз в жизни совершенно одному — меня пугает; во всем этом большом городе не останется ни единого существа, которое бы действительно мною интересовалось…»
Что, в общем, не вполне правда: рядом с Лермонтовым — Столыпин, Святослав Раевский, Аким Шан-Гирей… но никого «московского», по-настоящему родного.
Более того, Лермонтова ожидает новый удар (о чем он пишет все в том же длиннющем письме Верещагиной — том же самом, где рассказывает ей со своей стороны всю авантюру с Сушковой). Речь идет о предстоящем замужестве Варвары Лопухиной. Шан-Гирею запомнилось, как страшно отреагировал Лермонтов на это известие: «Мы играли в шахматы, человек подал письмо; Мишель начал его читать, но вдруг изменился в лице и побледнел; я испугался и хотел спросить, что такое, но он, подавая мне письмо, сказал: «Вот новость — прочти» — и вышел из комнаты. Это было известие о предстоящем замужестве В. А. Лопухиной».
Верещагиной он пишет нарочито небрежно: «…побеседуем о вас и о Москве. Мне передавали, что вы очень похорошели, и сказала это г-жа Углицкая… Что поистине смешно, так это ее желание во что бы то ни стало выказать себя несчастною, чтобы вызвать общее сочувствие… Она мне также сообщила, что m-lle Barbe выходит замуж за г. Бахметева; не знаю, верить ли ей, но во всяком случае я желаю m-lle Barbe жить в супружеском согласии до празднования ее серебряной свадьбы — и даже долее, если до тех пор она не пресытится!..»
Потрясшее Лермонтова известие передается между пустейшими московскими сплетнями — и притом самым легкомысленным тоном. Почему — понятно: чтобы скрыть свои истинные чувства. Эти истинные чувства будут потом прорываться в «Двух братьях», в «Княгине Лиговской», в «Герое нашего времени» — и везде убийственной страстью главного героя, женщиной, которую он будет любить всерьез, без притворства, станет дама с родинкой, дама по имени Вера (видоизмененное от Варя): «У Вареньки родинка, Варенька уродинка», — дразнили ее дети (Шан-Гирей).
Родственники Варвары Александровны много лет требовали, чтобы имя ее не упоминалось в связи с Лермонтовым. Возможно, причиной этого стала ужасная репутация Лермонтова как непристойного поэта, человека во всех отношениях неблагонадежного. Любовь к Варваре Александровне такого человека способна была лишь компрометировать ее. Поэтому уничтожались письма, вымарывались страницы дневников, сжигались рисунки, вытравливали самое имя Вареньки из всего, что как-то могло связать ее с Лермонтовым. Очень постепенно начали проясняться «контуры» давней истории, которую Висковатов называет «чистой и возвышенной». «Я не считаю себя обязанным все еще хранить в секрете отношения Лермонтова к Варваре Алекс. Лопухиной, тем более что они самого идеального характера», — заявляет автор первой биографии поэта. Что ж, после смерти Лермонтова прошло сорок лет — может быть, и в самом деле пора…