Лермонтов и Монго, стоя рядом с Фрейтагом, видели, как пехота углубилась в лес, но выстрелов не было. Потом они увидели, как солдаты двумя потоками, сливавшимися на дороге, выходили из лесу и беглым шагом, держа ружья наперевес, двигались в сторону Валерика.
Тут только заработали ремингтоны чеченцев, бившие далеко и хлёстко, но, из-за того что чеченцы стреляли не залпами, по команде, а кто когда захочет, пехота не несла большого урона.
Куринцы, помогая друг другу, даже перенося на плечах не умеющих плавать, быстро форсировали неширокий Валерик и сосредоточивались для решительной атаки уже на противоположном, левом берегу.
Но первый бросок, который предприняли Пулло и Витторт, окончился неудачей: пехоту встретили прочные бревенчатые завалы, замаскированные свежесрубленными ветвями. Здесь, совершенно открытые неприятельским выстрелам, куринцы понесли чувствительные потери и поспешили вернуться на правый берег Валерика.
Лермонтов, спрятав зрительную трубу в кожаный футляр, галопом понёсся к генералу Галафееву с докладом об этой неудаче и с просьбой от Фрейтага об артиллерийской поддержке. Монго остался с Фрейтагом.
30
С лесистого холма на левом берегу, крутизна которого озадачила генерала Галафеева, пёстрая толпа всадников, окружавших горского начальника Ахверды-Магому, внимательно наблюдала за развёртыванием русского отряда, который двигался по дороге, шедшей из деревни Гехи в направлении реки Валерик.
Сам наиб, находившийся в центре толпы, казался совершенно равнодушным ко всем манёврам неприятеля. Слегка наклонив голову, увенчанную жёлтой чалмой — знак наибского достоинства, и рассеянно держа морщинистыми пальцами поводья золотисто-рыжего карабахца, Ахверды-Магома углубился в беседу с муллой Хаджи-Девлетом, своим главным советчиком и помощником, изредка о чём-то спрашивая нукера Мусселима.
Валерикские укрепления, подготовленные заранее, наиб считал неприступными.
Эту уверенность исповедовали вслед за Ахверды-Магомой не только мулла Хаджи-Девлет и мюриды, но и все жители Малой Чечни, поступившей теперь под начальство этого сурового и удачливого сподвижника Шамиля.
Неожиданно прервав разговор с муллой, Ахверды-Магома тронул коня и подъехал к двум просто, но странно одетым всадникам, державшимся поодаль от свиты и тоже внимательно наблюдавшим за русскими. Это были слуги и подданные могучей белой властительницы, правившей далеко за морем и тоже за что-то ненавидевшей жестокого и жадного царя, приславшего на Кавказ солдат с волосами как солома.
Изобразив улыбку на морщинистом и костлявом, почти лишённом щёк лице, наиб спросил заморских друзей имама по-аварски, так как знал, что чеченским языком они не владеют:
— Что думают наши высокие гости об исходе боя, который сейчас произойдёт на их глазах?
Полковник колониальных войск её британского величества сэр Патрик Кинлох, прибывший на Кавказ с целью преобразовать дружины Шамиля в регулярную армию, и его помощник, лейтенант уэльских стрелков Артур Меррик, словно по команде отняв от глаз подзорные трубы, переглянулись.
— Посоветуйте ему, лейтенант, — сказал на родном языке полковник, — посоветуйте ему выдвинуть пушки и помешать русским развернуться.
Молодой лейтенант, ещё недавно изучавший в Оксфорде адыгейские и тюркские языки, употребляя вслед за наибом аварский язык, передал Ахверды-Магоме совет полковника.
Наиб пожал узкими плечами под белой черкеской и что-то ответил.
— Он говорит, сэр, — перевёл лейтенант, — что их пушки на таком расстоянии не достанут русских, и, кроме того, наиб не хочет, чтобы они, испугавшись пушек, отказались от атаки. Наиб уверен, что русские понесут на завалах большие потери...
Сэр Патрик Кинлох в свою очередь недоумённо пожал плечами.
— Ваш наиб, — сказал он, — забывает, что имеет дело с европейскими войсками. Завалы, на которые он так уповает, будут взяты через час. Повторите, Меррик, что ещё не поздно выдвинуть пушки...
Лейтенант снова заговорил с Ахверды-Магомой. Снисходительно выслушав молодого англичанина, наиб улыбнулся и зрительной трубой указал в сторону леса, расположенного за рекой Валерик и обступавшего дорогу, по которой двигались русские колонны.
Уже две такие колонны, почти сразу же, одна за другой, подойдя к реке на расстояние пушечного выстрела и развернувшись, рассыпались редкими цепями и быстро исчезли в лесу, который был занят пешими горцами, преграждавшими доступ к реке.