Вит доехал до центральной площади, вылез с чемоданом и направился в ближайшую таверну, спросить, где здесь можно снять жильё. «Сытый гном, добрый гном» работал с семи часов утра, и Вит, заказав себе завтрак из каши, трёх яиц с ветчиной и кружки крепкого кофе, наелся от души. И только после этого поинтересовался у хозяина, кто в городе сдаёт комнаты.
– Да вон пана Жденка на соседней улице часто предлагает. Сходи, спроси. Тебе как, подороже аль подешевле?
– Мне бы так, чтобы прилично было, хочу посмотреть у вас тут всё. Вдруг понравится?
– Да и посмотри, – полный, словно колобок, гном полностью соответствовал своей вывеске, распространяя вокруг себя благодушие. – У нас тут за твоё посмотрю денег пока не берут. Сам-то что умеешь?
– Я столяр, могу с деревом работать.
– С деревом это хорошо. Коль с руками, у нас тут таким завсегда рады. Заходи обедать, как устроишься.
Распрощавшись со словоохотливым хозяином, Вит отправился на Ядвижскую улицу к пане Жденке посмотреть комнату.
Дом, где сдавалась комната, был капитальный. Высокое добротное крыльцо, каменные стены, новая черепица на крыше, чисто вычищенный от снега двор. Надо сказать, что в центре Пуклово вообще народ жил зажиточный. Вит с удивлением рассматривал ухоженные каменные дома. Может, конечно, на окраине и жили гномы скромнее, но только здесь народ явно не бедствовал.
Пана Жденка оказалась такой же словоохотливой как и хозяин таверны. За пять минут умудрилась выспросить у лероя про всю его жизнь, включая семью. Комната понравилась – большая, светлая с окном на горы. Однако следуя указаниям Мирославы, Вит скрепя сердце, признался хозяйке, что лерой. Через мгновение, всё благодушие слетело с женщины, словно кожура с мандарина.
– Спасибо, дружок, что предупредил. Только не взыщи. Я гномка одинокая, случись что, и народ не сразу хватится. Так что хоть ты мне и глянулся как постоялец, да только пустить я тебя не смогу.
Настроение у Вита сразу испортилось. Ну почему всегда так? Как только узнают, что он лерой, то сразу отворачиваются, словно ты прокажённый, или предлагают только гадости? Пана Жденка сразу заметила, как помрачнел гость.
– Послушай, – довольно улыбнулась она, как будто вспомнила что-то важное, – сходи-ка ты к Анке. Она недавно искала постояльца. Дом у неё, правда, не такой хороший как у меня, но там чисто. Хозяйка она справная, да вот только к ней тоже не особо постояльцы идут.
– Почему? – уточнил с подозрением Вит.
– Да слухи всякие ходят, вот люди и чураются. Только приезжие, кому подешевле, да ненадолго и осмеливаются. Так что иди, не боись. Тебя всё равно никто больше не возьмёт. Но там красиво, так что некоторые излишки в комфорте вполне компенсируются природой.
– Неужели я так страшен? – Вит уже проклял себя, что послушал Мирославу и сразу брякнул, что он лерой. Надо было пожить, а потом, когда бы его узнали получше, сказать. – И что вам всем сделали лерои?
– Так бояться вас, мил человек. Земля она слухами обрастает быстро. Особенно плохими. Это хорошее мало кому интересно, а плохое завсегда дорогу находит.
Через полчаса Вит стоял на площади и высматривал на чём бы ему подъехать до дома на улице Пригорной. Вскоре нашлась коляска с поднятым верхом. Лерой погрузился и отправился по новому адресу. Примут ли его там?
Ехали достаточно долго. Улица Пригорная начиналась на окраине. Но виды здесь, и правда, были завораживающие. Горы с этой стороны подступали к городу. Или это он своими постройками наползал на них. Высокие вершины, покрытые белым покрывалом, казалось, были совсем недалеко, а голубые ели местами стояли прямо у дороги. Дом паны Анны оказался небольшим, но ухоженным. Было видно, что хозяйка любит своё жилище. Тщательно вычищенные от снега дорожки, крепкие ставни, добротное крыльцо.
Рассчитавшись с извозчиком, Вит направился к дверям, глубоко вздохнув, постучал. Открыла ему совсем молодая женщина в надвинутом на лоб платке. Невысокого роста, хрупкая, словно тростинка, она едва достигала ему плеча. У неё были очень выразительные глаза. Вит на мгновение даже потерял дар речи, утонув в них.
– Э… А можно у вас снять комнату? – опомнившись, спросил лерой. Перспектива, что ему откажут, не особо радовала его. На дворе уже был полдень, а он всё нигде не устроился.