- Почему была? – удивился тот.
- Но ведь вы уже такой старый, вы тысячи раз могли её исполнить!
- Жаль, но у меня её не было, – вздохнул Александр.
- Как? Это же страшно – не иметь мечты! – упрямилась девочка.
- Стефани! Не надо, это грубо! – тут же перехватила инициативу Тифани, но было уже поздно, Стефани была готова идти до конца.
- Но ведь правда! – снова она не поверила своим ушам.
- Просто никто не знает: имел ли ты мечту или нет. Иллюзорность мечт – их самая большая ошибка, поэтому о них так просто забывают, - с лёгкой грустью ответил Леррой, девочки опустили глаза в пол. Стыдно.
Дверь легонько клацнула, но близнецы не услышали этого, они были страстно погружены в созерцание красивых картинок из книжки Экзюпери. Только Леррой навострился, хотя и не подал виду. На пороге стояла бледная Миранда.
Её тонкая кожа была почти как мираж. Она не спала уже несколько ночей.
Коллекция не приносила ей обычного покоя и умиротворения.
Как вообще можно было показать дьявола и ангела, если она даже ни разу не видела, ни одного, ни второго? Кризис – гадкая штука, застаёт именно тогда, когда он не нужен больше всего.
Как же она испугалась, когда не услышала звонких голосов её девочек!
Её паника была сродни настоящему извержению вулкана, истерика, что подступала к горлу, прорывалась наружу. Она не понимала себя. Потому что боялась. Потому что влюбилась. Потому что не могла защитить то, что так дорого ей. Как же жестока порой бывает жизнь! И она вернулась в комнату.
***
Уже около полуночи они сидели в комнате Тифани и Стефани.
Миранда разглядывала лица спящих близняшек, и в её улыбке было столько нежности, сколько она не дарила за всю свою жизнь. Леррой сидел подле её ног, гладил голени, иногда приподнимал миниатюрную ножку и выцеловывал щиколотку и нежную ямочку посередине её, и смотрел, смотрел в её светлые глаза своими, чёрными и непроницаемыми. В них не было ничего, только пустота, такая уютная и всемогущая. Как тяжёлый чёрный плед, который так хорошо помогает в особо тёмные и холодные весенние ночи.
- О чём они говорили с тобой? - тихо спросила Миранда.
Александр прекратил целовать щиколотки и прошёлся широкой ладонью по ноге, до самого живота, неосторожно задирая синий шёлковый халат. Она раскраснелась.
- Мы говорили о Лисе и Маленьком Принце, потом о важности желаний, - он был спокоен, будто Миранда его совсем не возбуждала, - Тифани думает, что иметь желание необязательно, а Стефани - наоборот. Твои дочери такие разные.
- Значит, разные, но, - она дотронулась до рук двойняшек, даже во сне они держались друг за дружку, - я люблю их так сильно, как только умею.
Они помолчали.
- Тогда, - вдруг сказал Александр, привлекая внимание Миранды, - позвольте мне показать вам мою любовь, - он поднялся и подал ей руку.
Она немного пугливо поднялась следом и приняла его предложение, и совсем не ожидала, что он резко схватит её за руку, притянет и поднимет вверх, как какую-нибудь сказочную принцессу. Он быстро покинул комнату и перешёл в её спальню. Там аккуратно пересадил её на кровать и раздвинул ноги, поцеловал бедро, опустился на колени перед ней. Когда он мягко поцеловал клитор, она шумно выдохнула, но не оттолкнула его, он продолжил мягко и требовательно.
- Я бы никогда не подумала, что вы способны на такое, - смущённо прошептала Миранда.
До этого, в её воображении мужчина всегда отдавался похоти раньше, чем доставлял женщине, а сейчас, Леррой был полностью одет, затянут во фрак как какая-нибудь кукла. Он ласкал её, совершенно не отвлекаясь на собственные позывы и желания брать и обладать. Он ласкал её, заставляя захлёбываться в собственных стонах и словах, но ей и не требовалось больше, ведь единственное, что трепетали её пухлые губы было одно слово: люблю. И оба знали продолжение, хотя и Миранда ни разу не говорила о своих чувствах, и говорить об этом совсем не собиралась. Всё, что они переживали, всё, что переживала она сама, было сюрреалистичным, иррациональным. Это было чужое чувство, которое медленно становилось её собственным.