Он знал это, позволяя ей перехватить инициативу.
- Мы едем к вам? – быстро спросил он, когда они уже сидели в машине: он на пассажирском, а она на водительском.
Она кивнула. Больше не нужно слов. Она включила что-то на плеере.
Что-то незаезженное и потому волнующее.
Она жила в большом особняке, в двадцати минутах от города.
По понедельникам там появлялась домработница и убирала весь дом в течение восьми часов. Всю неделю там жил немолодой женатый дворецкий, он был и за лакея, и за повара, и за секретаря, но, в общем-то, его всё устраивало. А сейчас он отлучился, по крайней мере, так сказала она.
Лучше предложения просто не существовало. Он не стал церемонится, как только они вошли в затемнённую прихожую, он стянул с ней плащ и впился в губы. Страстно, но не расточительно.
Чтобы она не издала ни стона, едва ощутимо придушил её.
Она краснела, как маленькая девочка.
Он сжимал её горло так, как только умел, страстно, оставляя там едва заметные полосы, красные точки, засосы, синяки. Искусство требует жертв. Жертвой была она, поэтому не следует сдерживаться.
Он подхватил её под колени и под грудь и потащил куда-то вперёд, не отрываясь от поцелуя-прикосновения с терпкими химозными губами. Перед ним была тёмная гостиная, и он бросил её на диван, опустился перед ней на колени, жёстко раздвинул её белые ноги и задрал юбку, разодрал своими тёмными руками нижнее бельё. Прикоснулся к раздражённому клитору, сначала нежно, только языком, потом требовательно, потом взасос поцеловал. Она не сдержалась и застонала, громко, почти умоляя о продолжении, такого секса у неё не было.
Он перевернул её на спину и вошёл в неё сразу, полностью, не робко и сильно. Она взвыла.
Мощные фрикции сокрушали её тело почти сорок минут.
Она сорвала голос.
Глаза плакали кровавыми слезами.
Он, наконец, кончил.
- Ну, как вам? – спросил он, деликатно отодвигаясь от партнёрши и протягивая ей какое-то полотенце, которое он так предусмотрительно схватил, когда тащил её в гостиную.
- Это сумасшествие, - просипела она, поглядывая на него снизу вверх и принимая из почти заботливых рук полотенце.
- Неудивительно, что вы так считаете, - хмыкнул он, - так считают большинство женщин, с которыми я когда-либо спал.
- Я – не многие, - быстро накуксилась она.
- Я же думал, что вам нравится пожёстче, - быстро парировал он, уже натягивая пиджак.
Она поднялась с дивана, но чуть не упала, ноги почти не держали, она схватилась за край его рубашки, которая ещё торчала из-под пиджака, так небрежно забытая своим хозяином.
- Не буду лукавить, мне понравилось, - смягчилась она.
- Да как же это?! – притворно удивился он и слегка наклонился к ней, - тогда позвольте мне повторить это. Как вам?
Она вдруг покраснела, но быстро оправилась.
- Как? Вы уже уходите? – она не деланно изобразила удивление. – Я думала вы останетесь на ночь.
- Я не остаюсь с женщинами на ночь, - быстро ответил он, - пожалуй, мне пора идти. Но ваше тело прекрасно даже так, миледи,[14] - бросил он, уже открыв дверь.
- Вы знаете… - начала было она, но не успела закончить, дверь уже предательски громко хлопнула.
Леди Винтер почувствовала себя и счастливой и глубоко несчастной, ведь ей сделали самый искренний и с тем самый злосчастный комплимент, какой только возможно было сказать ей.
***
Они встретились только через два месяца.
Она в очередной раз посещала тот же самый ресторан на Марсовом поле, но незнакомец не появлялся в её поле зрения. За эти два месяца у неё было почти двадцать три мужчины, учитывая то, что с пятью из них она позволила себе сиюминутный роман, который длился, позвольте сказать, целых две недели! Конечно, пятнадцать из них были женаты, ещё у троих была невеста, четыре не подходили по статусу, а оставшиеся двое были куда старше её, и чаще предпочитали женщин помоложе.
Настроение у неё было скверное.
Если бы только её чувства могли быть выражены в трёх словах, она бы их выразила, но ей так не казалось. Она явно чего-то лишилась. Это было бы странно говорить об её девственности, спустя почти двадцать лет, когда она её потеряла в физическом плане. Но теперь её часто посещало чувство, что она снова её потеряла.