- Я-то не против, - до дикости спокойно произнёс голос, - только я почти, что уверен, ты вернёшься. Обязательно вернёшься ко мне.
- Вы меня не так поняли! – испуганно пискнул студент.
- Хорошо, тогда иди, - Леррой поставил Мариуса на пол и улыбнулся.
- Прощайте! – донеслось из коридора. Дверь захлопнулась бесшумно.
***
Он не знал одиночества и скуки раньше.
Он, конечно, как всякий человек был свято уверен в том, что у него была депрессия или апатия не один раз, но теперь к нему пришло осознание этих двух слов и всей их жестокости. Даже когда он высвобождался от занятий или подработки, или вечных постоянных собеседников, вроде однокашников или учителей, он не чувствовал облегчения, будто что-то тянуло его куда-то, только куда?
Мариус не знал.
Тысячи раз он смотрел в окно и видел своё отражение в стекле, но оно молчало, как и всё вокруг. Даже несколько девушек, которых он снял не дали успокоения. Он словно потерял покой. Но покой ли это был?
Мариус не знал.
Приходя к себе в комнату, он запирался и подолгу смотрел на потолок.
Потолок цвета мёда.
Вот что он видел каждый раз, поднимая глаза вверх. Не игра воображения, просто слишком нереалистичная картинка, которую просто нужно исправить. Просто исправить, однако сделать это не так просто, потому что всё – лишь его игра, в которой он так просто запутался.
Решения не было. Не было совсем ничего.
В соседней комнате жила молодая девушка, порченая девушка.
Мариус это хорошо знал.
Даже один час стоил у неё почти как обед в дорогом ресторане на семью из пяти человек. Друг Мариуса снимал её как-то раз, потому что она была красива. Возможно, самая красивая девушка, которую он вообще когда-либо видел, стала «ночной бабочкой» не так давно, около двух лет назад, потому не растеряла своей природной красоты и симпатичности. Насколько знал Мариус, девушка училась на параллельном потоке юридического факультета, училась неплохо, но репутация у неё была подмочена уже давно, её часто шугали, хотя деньги за услуги её часто спасали. Роковая брюнетка с ярко фиолетовыми глазами – редкость для такого города как город N. Слишком уж она была необычная, как экзотичная орхидея в оранжерее для роз.
Мариус это хорошо знал. И решение тоже было. Не было только возможности решиться.
Она уже давно была ненужной и едва выживала в жестокой гонке на победу лучшего. Если бы она погибла, то никто не стал бы сожалеть об её смерти, а у других была бы возможность выкарабкаться. Волки никогда не задумываются о том, кто станет их обедом и насколько их обед будет дорог для них. Голод меняет волков, зверей, людей.
Мариус хотел её убить. Неважно как. Неважно, ведь общество его оправдает.
Он прижимался спиной к двери своей комнаты и ждал. Долго ждал.
- Я не хотела! – восклицал тихий голос, так за дверью. Она.
- Ты просто не смогла этого сделать! – взревел низкий мужской голос. – Ты… Ты, чёртова срань! Отдавай мои деньги! Кто ж знал, что ты не из этих!
- Но они тоже люди! – неуверенно ответила она.
- Они хотя бы знают толк! – мужчина запыхтел, будто поднял её за горло вверх. – Ты же просто проела деньги, которые я тебе заплатил за сеанс! Возвращай!
- Но профессор! – голос задохнулся от боли.
Она упала. Глухой стук об пол. Больно. Ужасно больно.
Мариус подскочил и вырвался из комнаты.
Она лежала напротив его комнаты, распластанная, побитая птичка. Полная противоположность того, что она являла собой в самом начале.
- Ты как? – судорожно спросил Мариус, он опустился на колени перед девушкой, по её щекам текли грязные от туши слезы, она корчилась от боли, одежда была порвана.
- Я… - прошептала она, испуганно глядя на него, протянутая рука была до того страшна, что она боялась прикоснуться к ней. – Со мной всё хорошо! – на бледном, помятом лице появилась гримаса улыбки.
- Не надо, - Мариус аккуратно прикоснулся к руке шлюхи, - тебе ведь больно. Пойдём, я помогу тебе, - на его лице появилось отчаянное выражение лица, будто он уже и не мог повернуть вспять.
- Хорошо, - она едва кивнула – всё-таки пожалела.