Она была легка как щепка. Очень лёгкая щепка.
***
Мариус сидел возле её постели, скромного футона с потёртыми синими розочками.
Она мирно дышала и почти спала, изредка её глаза широко распахивались и она с испугом начинала оглядываться вокруг, но никого не находила и падала обратно, в сон.
Комната была убога. Ржавые обои были дырявы и места дырок прикрывали многочисленные фотографии мальчика и девочки, светловолосых и зеленоглазых. Вместо люстры на потолке болталась лампочка на непрочном крашеном проводе. Был стул, но не было стола, только старая гладильная доска, которая, судя по вещам, заменяла и обеденный, и учебный стол. В одном углу стояли несколько чемоданов, таких же старых и потёртых, рядом с ними и на них лежали вещи, учебники, несколько консервных банок и пакетов с быстрорастворимыми кашами. В другом углу, около открытого окна, стоял странноватый малорослый табурет, на нём стоял немного поломанный, но очень чистый чайник, его штепсель валялся у ножек своего постамента, хотя свободная розетка была совсем рядом. Только на окнах бултыхались невероятно красивые ажурные занавески, они словно были лишними, как будто не отсюда.
- Эй, - вдруг обратился Мариус к ней. Она открыла ярко фиалковые глаза.
- За что?
- Я ведь всё слышал, но не смог выйти и помочь тебе, - быстро проговорил он, быстро прикрывая лицо руками, словно ища оправдания.
- Ничего страшного, - она едва потянула уголки губ вверх, словно желая изобразить улыбку, но тут же выдохнула, просто выпростала руку из-под одеяла и дотронулась до его руки, - это не страшно. Я ведь шлюха. И… - она быстро отдёрнула руку от него, - тебе, наверное, неприятно. Это ты меня прости.
- Ничего такого! – быстро воскликнул Мариус, ловя её руку и заключая её в свою. – Ты просто не понимаешь, я ведь… Я ведь хотел…
Она лишь кивнула в ответ, шмыгнула носом, грустно повстречала свет его глаз.
- Тебе ведь говорили, что у тебя редкий цвет глаз? – поинтересовалась она, немного приподнимаясь с постели и медленно принимая чашку с водой из его рук.
- Говорили, - ответил он, несколько странно смотря на неё, - как и у тебя. Не думаешь, что мы похожи?
Она отставила чашку в сторону и посмотрела в потолок.
- Нет. Вовсе не кажется. Даже наоборот. – Задумчиво прошептала она.
- Нет, мы похожи. Я… - его голос задрожал и сорвался, сел, – я хотел убить тебя, - едва слышно просипел он.
Она не взглянула на него, не вздрогнула, она слушала его так, будто слушала обычную глупую историю о похождениях какого-нибудь Казановы.
- Я хотел тебя убить, - повторил он увереннее.
Она не ничего не сказала, не сделала.
- Я хотел тебя убить! – вдруг выкрикнул он ей прямо в лицо. – Скажи уже что-нибудь! – на его лице отобразился дикий испуг, когда она повернулась к нему. Она улыбалась.
- И что? – ласково спросила она его, как неразумеющего ребёнка.
- Я хотел тебя убить и хочу это сделать до сих пор, - твёрдо сказал он и посмотрел ей в глаза.
- Я не против, - радостно согласилась она, - только я убью себя сама, а на тебя напишу завещание, ведь так ты хочешь?
Мариус смотрел на неё и хватал ртом воздух. Его сильно не хватало.
Медовый свет, запах муската и улуна, медовые стены.
- Ты дура? – ужаснулся он, подскочил с места, прошёлся по пространству. – Я ведь хочу тебя изнасиловать и убить! – Он в удивлении посмотрел на свои руки. – Я хочу это сделать, но не могу! Почему ты не сдашь меня полиции, почему ты не кричишь? Почему не пытаешься спастись? – Его била сильная дрожь, она была спокойна.
- Анна Нишикиномия.
- Что?! – он поглядел на её умиротворённое лицо.
- Моё имя.
Мариус сел к ней спиной.
- Я приехала в город, потому что бежала, - тихо сказала она и похлопала рукой по своей коленке, - я хотела скрыться главным образом от своих проблем.
- По-моему, тебе бы лучше было бы остаться дома, - сухо прервал её Мариус, - все считают тебя богатенькой фифой, а ведь ты не такая.
- Я бежала, потому что не могла, потому что я была всегда приёмной, чужой. Потому что не похожа на младших сестру и брата, а это очень больно.