В родной деревне их войско встретили с радостью, но без излишнего ажиотажа. Народ уже стал привыкать к победным возвращениям деревенской дружины. Дежурные по казармам, состоящие из новиков и считавшиеся еще не готовыми к боевым действия, и способными пока только охранять солдатское имущество, затопили баню. Десяток мужиков, будущих при дружине в качестве обозников, поставили козлы и на них водрузили деревянные щиты. Бабы, в основном вдовы и одинокие женщины, состоящие у дружины на жалованье в качестве прачек и поварих, занялись приготовлением праздничного обеда. Сами дружинники с облегчением снимали доспехи и готовились к бане.
Все были при делах, только Карно с Ольтом уединились в «ленинской комнате» одной из казарм. Через полчаса туда же были вызваны пришедший поприветствовать дружину Брано и полусотники. Первой задачей стояло распределение трофеев. С двух баронов содрали семьдесят восемь золотых и килограммов пять серебра. Присутствовала и небольшая кучка цацек из этих же металлов. Сразу же половину честно отделили в пользу деревни. С этим было легко. Небольшой затык вышел с трофейным оружием и одеждой. Дело было в том, что раньше крестьяне защищали себя сами, в случае необходимости собирая ополчение и каждый вооружаясь тем, что принес с собой. Поэтому фактически в каждой семье имелись меч, боевой топор или копье, не говоря уже о луках. Но после указа властей на запрет хранения и ношения оружия местными жителями, его у населения не осталось или пряталось очень глубоко. И вот теперь Брано решил возродить этот старый обычай и просил, чтобы хоть какое-то количество вооружения оставить крестьянам для ополчения.
Но теперь в графстве появилась дружина, которая взяла на себя охрану всех деревень и поэтому крестьянам вроде бы как оружие и не к чему. Но Брано неистово убеждал, что ополчение не помешает, ведь мало ли что. Жизнь вокруг такая непредсказуемая. Убедил, бес языкастый. После недолгих споров все-таки выделили деревне нестандарт, всякие секиры, рогатины и короткие мечи. Боевых луков правда не дали. Самим было мало, обойдутся и охотничьими. Доспехи тоже зажилили, их все-таки надо уметь носить, не крестьянам этим заниматься. Зато Брано отыгрался на одежде, забрав ее почти всю, оставив дружине только зимние тулупы и немного рубах с портками. Да и незачем воинам шелковые или атласные рубахи, или узорная лента для волос. Роскошь и баловство. Правда по несколько предметов полусотники себе взяли для подарков, но платили уже из собственного кармана.
Короче поделили более-менее справедливо, так что две телеги добра довольный Брано увез в деревенские закрома. Еще бы ему не быть довольным, сколько он ворчал о тратах на дружину, а теперь дружина не только начинала кормить сама себя, но и стала приносить прибыль. А перед Карно с полусотниками встал вопрос о собственном хозяйстве, человеке, который заведовал бы хозяйством дружины. Пока на этом месте был Брано, хлопот не было, но с тех пор, как Карно назначил его старостой Карновки, этот проныра строго разделял то, что принадлежало деревне, а что дружине и по мнению полусотников отдавал предпочтение крестьянам. Озадачив присутствующих вопросом о поисках нужного человека, воевода спросил, кто и что знает о несостоявшихся воинах барона, стоит ли вообще иметь с ними дело, или пусть «садятся» на землю. Тут вперед выступил один из полусотников – Свельт Птица. Второе имя он получил не от того, что умел летать, а за то, что очень ловко умел передразнивать птичьи голоса и это очень помогало при подаче и обмене сигналов. Уже не молодой воин, так сказать в самом расцвете сил, в поисках счастливой доли обошедший наверно весь Эдатрон, веско и со значением произнес: