Дорожки бредущих в траве выродков приближались к волку, я насчитал шесть.
Вот это уже интересно.
Может, и не придется никого отстреливать, а волк сам с ними разделается?
Я видел, что Макс тоже с интересом ждет развязки. И с другого дуба не спешили начинать отстрел. Тоже волка увидели? Наверняка. Тело вепря тряслось, хруст отдираемых кусков мяса не слышали только тугоухие выродки, шуршащие в траве.
Еще несколько метров.
Волк вдруг замер. Гибкое тело развернулось на шум, сжалось.
Я прицелился.
Еще пара шагов ближайшего к волку неудачника и — ррраз! Волк так быстро метнулся, что я на миг потерял его из прицела!
Раздался один приглушенный вскрик — жертва была поймана сразу в шею. А потом разнеслись дикие крики выродков по всему лесу.
— Волк! Волк! Стреляй! Он Хромого поймал! Стреляй, он уже труп!
Раздались автоматные выстрелы — одиночные и очередью. Палили почем зря, выкашивая траву конусом на всю поляну. Попали в волка или нет?
Я искал его в прицел, смотрел поверх обычным взглядом и через Чутьё — не мог же он испариться?
И правда, не испарился! Каким-то волшебным образом он появился с фланга — и новая жертва с откушенной головой исчезла в кустах. Снова крики, и снова пальба уже в другую сторону.
В это же самое время наши коллеги с другого дуба начали помогать волку уничтожать выродков. Одна, две, три молнии метнулись в траву. Снова крики, беспорядочные метания по поляне, ответные выстрелы из автоматов по дубу — только щепки полетели.
Теперь и мы с Максом присоединились к охоте.
Я точно знаю, что одного или двух выродков успел уложить и — о чудо! — и волка тоже! Этот серый пройдоха, словно играя в прятки, незаметно пробирался с другой стороны от туши вепря, отходил в чащу.
Я припал к прицелу, нажал курок, вспышка, молния, брызги — и серое тело распласталось в траве, раскинув лапы. Попал точно в шейные позвонки у головы. У огромного волка голова почти отделилась от туловища, затихла в необычной позе. Смерть мгновенная.
Камень на груди вспыхнул ярче обычного, толчок в грудь был сильнее, внутри разлилось тепло. Это я удачно попал!
Я ждал несколько секунд от Системы информации.
Уведомление от ЛЕС.
Вы уничтожили: Объект человекоподобный, мутант подвид В (2 шт. 2 ур.).
Получаете:
Сила 13.
Скорость 14.
Ловкость 15.
Выносливость 11.
Интеллект 9.
Дух 14.
Интуиция 4.
Энергия 20 ед.
Уведомление от ЛЕС.
Вы уничтожили: волк мутированный, уровень 3.
Получаете:
Сила 28.
Скорость 23.
Ловкость 19.
Выносливость 17.
Интеллект 22.
Дух 31.
Интуиция 33.
Энергия 45 ед.
Вот это уже интересно. Самые большие показатели я получил от волка в Духе и Интуиции! У киборгов и роботов эти показатели, наоборот, самые низкие. А еще за одного волка-одиночку Система выдала мне сорок пять единиц Энергии! Получается, что животных-мутантов убивать выгоднее. Они что, опаснее или вреднее для Системы?
А наш отряд ликовал, высунувшись из дупла, как птенцы гигантской птицы Рух, махали руками, как лысыми крыльями, кричали невнятное наперебой.
Макс тоже высунулся, тоже заголосил, чуть не вывалился на радостях.
— Мы их сделали! — орал Макс. — Как щенков! Всех уложили! У-у!
Потом замолк, посмотрел на меня хитро так.
— А ты чего примолк? — спросил он. — Небось, волка завалил? А?
— Небось! — ответил я скромно.
Тут же получил в плечо хороший дружеский удар.
— Ну, ты, жук! Успел-таки! А ну, пошли скорей, смотреть!
И чуть не нырнул в траву с дерева головой вперед.
Я выбрался не спеша, оглядев напоследок округу сверху через Чутьё — никакого больше движения не наблюдалось. Ни выродков, ни волков. Да мы, если кто еще и был, распугали всех.
Команда стояла вокруг волка, восхищенно цокала, делилась комментариями. Только Анта среди них не было.
Когда за спинами зашуршала трава, я, на всякий, выставил ствол. Это был Ант.
— Я всех проверил, — сказал он, отодвигая в сторону Арта, — Все готовенькие, все шестеро. А этого ты, Ник, завалил? Ну, силен!
— Да чего вы! — как-то даже неловко стало. — Будто я его голыми руками! С такой пушкой и слона можно завалить, не то что кабана или волка!
— Это да, — согласился Ант. — Это вам не АК-25!
Больше всего я ожидал положительной реакции, конечно, Седьмой. Но она единственная отнеслась к трофею равнодушно. Смотрела больше по сторонам, прислушивалась.