Получилось так, что эскимосы после долгого перелета устали и проголодались, рвались в Макдональдс, но Поповна раскрутила их на «Казбек», попавшийся им сразу же по пути, как они вышли в поисках ужина из отеля. Спустившись в уже хорошо нам знакомый подвальчик с ковром на ступеньках и оказавшись в тематическом и почти аутентичном ресторане, Поповна решила сравнить способы приготовления этих самых хинкали, хотя была уверена в превосходстве данного блюда в исполнении любимого Вано. Не успела Поповна сделать заказ и для себя, и для эскимосов, как к столику подошел Казбич, решивший поприветствовать заморских гостей и угостить их домашней чачей. И вот сюрприз, наш джигит оказался не просто знакомым Поповне по ветеранским делам, но и давнишним (во времена несения долга службы) предметом ее вожделений, хотя сам он даже о ее существовании и не подозревал, предпочитая, по доброй традиции, гимназисток. На взгляд зрелой проповедницы годы ничуть не испортили Казбича, выпирающее брюхо скрывалось под буркой, а седовласая шевелюра его только украшала, особенно, в сочетании с черными усами. На радостях не на шутку возбудившаяся дама приняла целых две штрафные стопки чачи, а потом еще парочку под хинкали за здоровье и за успех эвенкийского проекта. Результат не заставил себя ждать. Надо сказать, что наша Поповна –дама очень строгих правил, любящая рассуждать о высоком, о боге, искусстве, проблемах добра и зла, морали и вечных ценностях, никогда себе подобного не позволяла. Но, как известно, и на старуху бывает проруха.
По традиции рестораны кавказской кухни во всех концах России, как правило, оснащены живой музыкой со специальным репертуаром из серии «для тех, кому за…». В этом репертуаре есть место как хорошо проверенным временем шлягеров из серии: «Ах, какая женщина, мне б такую», так и каким-то малоизвестные динамичные песни с элементами народности, которые только в подобных ресторанах и исполняются. Немного (или к этому времени уже много) поддавшая Поповна воздала должное и тому, и другому. При этом на одном из медляков ей удалось завладеть Казбичем, с которого она хотела сорвать не только бурку, но и спортивные штаны.
Горец был не готов к интиму с мощной возрастной дамой, поскольку, по-прежнему, предпочитал гимназисток или, на худой конец, студенток. Посему он задал ей мощный толчок, от которого Поповна шмякнулась на пол, оголив некоторые мощные части тела под широкой юбкой и утягивающее белье большого размера. Эскимосы немного опешили и ринулись в рассыпную в сторону отеля, который, к счастью, был неподалеку на набережной Енисея, оставив главу гуманитарной миссии на произвол судьбы. Случилось так, что Поповна забылась сном прямо на собачьей шкуре в углу зала, устав после перелета и под воздействием букета впечатлений, приправленного чачей.
Утро, как вы догадались, оказалось совсем недобрым, поскольку Поповне было немного стыдно за свое поведение и перед Казбичем, и перед эскимосами. Она решила отказаться от миссии и срочно заняться спасением души в каком-нибудь святом месте поблизости, несущем в себе дух старой веры. Местная община с пониманием отнеслась к ситуации и предложила провести богобоязненной даме некоторое время в скиту, в котором и находилась сейчас вся наша честная компания за фирменными пельменями.
Скит, как идеальное место для уединения, превзошел все ожидания Поповны, дыма от свирепствующих в регионе пожаров здесь совсем не чувствовалось. Связь с внешним миром (благо, попала она на Енисей в разгар сезона навигации) поддерживалась водным транспортом, который еженедельно доставлял почту и необходимый набор продуктов, включая соль, сахар, гречку и тушенку. Поповне настолько пришлось по душе данное место, что она решила поделиться внезапно открывшимся просветлением с однополчанами, с которыми судьба ее повторно свела на текущем этапе, но уже в новой реальности, в городе контрастов Нью-Йорке. При этом данные однополчане, назовем их, скажем, Рамадан и Козлина, по-прежнему несли доблестную службу на благо России за весьма приличное вознаграждение, Поповна же находилась в эмиграции под абхазским флагом Вано. Это не мешало ребятишкам периодически встречаться, дабы посидеть в корейском, китайском или каком-нибудь ином ресторанчике, вспомнить службу в полку, побеседовать о боге и искусстве.