Они продолжают, не обращая внимания на мои мольбы и крики. Это конец. Я потеряла себя.
Неожиданно мой взгляд нашёл в этой вакханалии темную брешь. Обезумев от страха, я бросаюсь в от эту черную нору, прячусь, затихаю в спасительном холоде тьмы. Она укутывает меня как бархатный саван, и теперь между мной и обидчиками стоит большой черный пес. Великолепно яростный. Рычащий и бесстрашный. Это чудовище, защищающее меня.
Разорвав на мелкие светлые ошмётки людей, пёс переключился на меня.
Он точно также скалился и лязгал зубами, но при этом смотрел так тоскливо...
Таким осознанным, грустным взглядом, невероятно похожим на человеческий.
- Мара!
Проснулась я в холодном поту. Реалистичные картинки и смазанные голоса до сих пор гудели в моей голове. Тяжело дыша, я оглянулась, ища взглядом деда, что звал меня. Но рядом никого не было. Меня никто не звал. За окном глубокая ночь, и в избе слышен только размеренный треск горящих в печи дров.
Глубоко дыша, я пыталась успокоиться. Я уже третий раз за ночь просыпалась от кошмара и никак не могла успокоиться. От усталости засыпала снова, и вновь мои страхи будили меня, преследуя во сне.
Откликаясь на беспокойство, тени в углах комнаты зашевелились, и стекались к моим ногам, сгущаясь, и превращаясь в зыбкий силуэт большого пса.
- Помоги мне, пожалуйста... - шептала я, особо ни на что не надеясь.
Вытерла рукавом с лица слезы и протянула к псу руки. Он постепенно становился каким то более ярким, и даже почти осязаемым. Недовольно ворча, он устраивался рядом на узкой кровати, беспрестанно скалясь. Но мне на это было наплевать. Главное, пусть будет рядом, так хоть чуточку спокойнее.
На этот раз, под тихое рычание я уснула спокойно, и без сновидений.
Проснулась я все равно ни свет ни заря. Несмотря на ранее утро, дед уже затапливал заново печь, потухшую ночью. Оглянувшись на меня, он ухмыльнулся, и посторонился, показывая как он складывает дрова и отдирает от поленьев бересту для растопки.
- Вот, гляди как надо. - дед аккуратно просовывал бересту между поленьев, а потом начал бить камнем о камень, высекая искры. - Завтра сама будешь делать.
Я кивнула, и слезла с лежанки. Поверх рубахи надела сарафан и подпоясала его веревкой.
- Деда, а с обувью чего делать. В моих туфлях ходить здесь нельзя.
- Так а пока то и босая походишь. А как освоишься в деревне, так и к местным пацанам подойдёшь, они у нас на всю деревню лапти плетут да корзины. Я конечно, тоже умею, да пальцы уже не те. Проще пацанам ножик подкинуть, да и ходить за новыми лаптями к ним.
- Ладно. А платье моё ты куда убрал?
- Да на палатях лежит. Когда нибудь может осмелишься, каменья с него обдерешь да продашь. Жить хорошо будешь, богато.
- Пусть пока лежит.
- Пойдем ка, скотину подоим да пастись выгоним.
Выйдя босиком на улицу, я удивилась, как холодит щиколотки утренняя роса, какая трава под ногами мягкая, и как красиво восходит солнце над горизонтом. Тишина вокруг. И никого. И воздух... Свежий, чистый, влажный. Стелется туман, подсвеченный розовым светом восхода.
Хорошо. Душе здесь становится спокойно.
Я глотала парное молоко, зачерпнув кружкой прямо из ведра, и ни о чем не думала. Впервые за последние дни я могла просто жить. Пить молоко, гулять по траве босиком, и не опасаться за свою жизнь.
Но при этом я понимала, что не могу навсегда остаться с дедом. Как бы спокойно мне здесь не жилось. Я все равно рано или поздно пойду искать свой путь.
- Мара, ты научилась звать тень без помощи крови? Ты молодец.
- С чего ты взял?
- Твой пёс охранял тебя пока ты не проснулась. И свежих порезов я на тебе не вижу. - Менлайо засунул в рот травинку и начал жевать. - Если хочешь, я могу рассказать тебе много о тенях. Может быть, когда то даже покажу свою...
- Так ты тоже... Как я.
- Да. Я выбрал свободу. Для меня она выглядит так. - Он раскинул руки и глубоко вздохнул влажный воздух.
- Научи меня, Менлайо. - я вздохнула. - Чувствую, что не навсегда останусь здесь. Мне нужно знать и уметь больше.
- Садись рядом на травушку, расскажу.
Я присела, было мокро и прохладно, но приятно. я щурилась от восходящего солнца и слушала. Старик тоже смотрел куда то в небо, и задумчиво щипал бороду. Его морщинки забавно подсвечивались лучами, и казались чуть глубже, чем были на самом деле.