Даже не знаю, что во мне нашёл Кассимиро. Да, красивая, кожа ровная, зубы белые, волосы длинные... Но этого не достаточно для брака. Наша семья по сравнению с ними на пороге нищеты. Единственное, что осталось у нас, это вера. Кабы не она, думаю, что мы бы уже скитались по миру, как тёмные отщепенцы, гонимые отовсюду. Хотя может это не так уж и плохо, жить свободно, и идти туда, куда зовёт тебя ветер...
Правильно меня выдают замуж. Замужество выбьет все эти крамольные мысли.
Уже более уверенно себя чувствуя, я спустилась на площадку перед храмом и приветливо улыбнулась будущему мужу.
- Моя дорогая, наконец-то этот день настал. Надеюсь, вы ждали его с таким же нетерпением, что и я! - Пройдя несколько шагов мне навстречу, он взял меня за руку и повёл в храм.
Я немного медлила и отмалчивалась. Просто не могла придумать, что лучше сказать. Но он и не ждал ответа от меня, для него важнее всего было, наконец, совершить венчание.
Покорно пройдя за ним к алтарю, где нас уже ожидал знакомый храмовый батюшка, я опустила глаза в пол, и начала ждать, когда закончат молитву.
Помню, когда я была здесь впервые ребёнком, я с любопытством рассматривала и огромный зал, и витражи на окнах, и золоченые рисунки на стенах, переливающиеся от падающих лучей солнца, и от бликов огня. Жадно вдыхала приятный сладковатый запах храмовых свечей, и не могла надышаться. А теперь, спустя много лет, я здесь выхожу замуж. Надо же, кажется, будто это было совсем недавно.
Повернув голову чуть влево, из-под полуприкрытых, как и положено невесте ресниц, я могла видеть счастливых маму и дядю. Мама вытирала слезы, и кажется, жаловалась на ухо дяде, какой уже большой я стала.
Дядя вёл себя более стойко. Но и он расчувствовался. Что, в принципе, не удивительно, ведь он знает меня с плёнок. Я помню, как в четыре года он подарил мне новое сиреневое платье с полупрозрачными воланами и блёстками, а потом кружил меня в нем по залу, делая вид, что у меня первый бал.
А в следующем году, они с мамой подарили мне уже другое платье, ярко-зеленое, как сочная весенняя листва, пронзенная робкими лучами солнца. Оно мне сначала не нравилось, но потом я почувствовала руками неровности атласных сборок на талии, и увидела гладкий блеск ткани, и ещё долго его не снимала.
Да, несмотря на то, что с мамой и дядей моменты в жизни были связаны совершенно разные, и плохие и хорошие, они все равно самые близкие мои люди. Самые родные. И никогда даже близко не сравнятся с новоявленым мужем.
- Мужем и женой объявляю вас волей божьей, коли согласны вы делить отныне жизни свои друг с другом! - приступил к завершению церемонии батюшка. - Кассимиро, сын мой, ты согласен?
- Да, батюшка.
- Марель, дочь моя, ты согласна?
Я вздрогнула. Не ожидала, что ко мне обратятся так быстро. Пока я медлила, вокруг начался какой то вздор. Входные двери храма хлопнули, раздались крики, звон металла, в ушах вдруг нещадно зазвенело, просто до невозможности. Я присела, обхватив голову руками, надеясь обуздать боль от резкого шума и криков.
- Что вы делаете?! - слух выхватил из всеобщей какофонии напитанный страхом и отчаянием голос матери. Что происходит... Попытавшись найти её взглядом, я замерла в остолбенении. Двое воинов, служителей света, с ненавистью в глазах втолковывали ей что то, связывая, и привязывая к крюкам, искусно прятавшимся все это время за шторками слева от алтаря.
Как они здесь оказались?! Я же просто выходила замуж! Здесь не должно было оказаться служителей воинов! Для церемонии нужен только батюшка...
- Дядюшка, что происходит? Там мама... - вскочив, я заметалась, в поисках помощи, но наткнулась взглядом на пустой и безнадёжный взгляд дядюшки точно также привязанного к крюкам, только с другой стороны.
Натыкаясь на толпу испуганных происходящим, приглашённых родственников и воинов служителей, я пыталась найти единственного достаточно близкого нашей семье человека, который мог хоть что то знать. Храмовый батюшка стоял за алтарем, смиренно сложив руки перед собой и склонив голову. Его тёмные глаза были тусклыми и безрадостными, прикрытыми так, будто он не хочет видеть происходящего.