Кристиан недоверчиво рассмеялся и тряхнул головой. — Мне нравится твой тон, Стив. Заносчивый. В нем есть сила. Ты действительно решил стать мстящим Родичем.
— Я хочу Гуивеннет. Только ее. Убить тебя менее важно. Но я убью, если буду должен, хотя и не хочу.
Кристиан остановился. Я угрожающе держал мой кельтский меч и он вздернул голову, проверяя оружие. — Прелестная игрушка, — цинично сказал он и почесал живот через темно-серую рубашку. — Не сомневаюсь, ей хорошо резать овощи.
— И ястребов, — соврал я.
— Ты убил одного из моих людей этим? — удивился Кристиан.
— Две головы, два сердца…
На миг брат замолчал, но потом опять рассмеялся. — Что за лжец ты, Стив. Благородный лжец. Я бы на твоем месте поступил так же.
— Где Гуивеннет?
— Хороший вопрос. Где Гуивеннет? Где она, черт побери?
— Значит она убежала от тебя.
В моей груди птицей затрепетало облегчение.
Однако Кристиан кисло улыбнулся. Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо; огненная стена почти подавляла. Она ревела и шипела, и волна звуков приближалась.
— Не совсем, — медленно сказал Кристиан. — Не убежала… я ее отпустил…
— Отвечай, Крис! Или, клянусь, я перережу тебе горло. — Мой гнев звучал почти смешно.
— Да, Стив… у меня были небольшие неприятности. И я ее отпустил. Их всех.
— А, твои бандиты взбунтовались против тебя.
— И ушли в подземный мир. — Он холодно хихикнул. — Они были настолько глупы, что решили, будто могут победить меня. Они неграмотные, не читали фольклор. Только Родич может победить Изгнанника. Брат, я польщен. Ты пришел, чтобы покончить со мной.
Его слова ударили меня как молотом. Под «отпустил» он подразумевал «убил». Неужели он убил Гуивеннет? Уже и так достаточно разъяренный, я почувствовал, что схожу с ума, глаза заволокла красная горячая пелена ненависти. И я бросился на Кристиана, размахивая мечом.
Он отступил назад, поднял свой меч и засмеялся, когда железо зазвенело о сталь. Я опять ударил, ниже. Как будто тревожно зазвенел колокол. Опять в голову — и тут же в живот. Рука уже болела — каждый удар Кристиан парировал своим ударом, резким и сильным. Устав, я остановился и уставился на дрожащие тени, которые костер отбрасывал на его дикое ухмыляющееся лицо. — Что с ней произошло? — задыхаясь спросил я, с болью в сердце.
— Она придет сюда, — сказал он. — Со временем. Очень ловкая маленькая девчонка… с ножом… Он полностью распахнул темную рубашку и показал мне длинное кровавое пятно на животе, которое я принял за темный пот. — Хороший удар. Не смертельный, но очень близко. Я истекаю кровью, но, конечно… Я не могу умереть, — пробормотал он. — Только Родич может убить меня.
И тут в его глазах вспыхнула звериная злоба, и он бросился на меня с такой скоростью, что его меч стал невидимым. Я почувствовал, как клинок пронесся вплотную к обеим щекам, и секундой позже сильный удар выбил меч из моей руки. Кувыркаясь, он полетел на поляну. Я отшатнулся назад и попытался пригнуться и пропустить над собой четвертый удар, горизонтальный. Увы, меч остановился точно у моей шеи. Я дрожал как осиновый лист, нижняя губа отвисла, рот пересох.
— Так это и есть великий Родич, — проревел он, с иронией и яростью. — Это и есть воитель, пришедший, чтобы убить брата. Колени дрожат, зубы стучат, жалкая пародия на воина!
Было бесполезно что-нибудь говорить. Горячий клинок все глубже впивался в шею. Глаза Кристиан горели, почти в буквальном смысле слова.
— Придется переписать легенду, — с улыбкой пробормотал он. — Ты прошел длинный путь, Стив, и только для того, чтобы потерпеть поражение. Длинный путь, закончившийся осклабившейся грязной головой, надетой на собственный меч.
В отчаянии я бросился от его меча, пригибаясь и надеясь на чудо. Потом повернулся к нему, и ужасом уставился на маску смерти, в которую превратилось его лицо; он оскалился и обнажил белые с желтым зубы.
Его меч заходил из стороны в сторону, ударяя регулярно, как сердце, и с такой скоростью, что превратился в расплывчатое пятно. И каждый раз его кончик касался моих губ, носа или век. Я отпрыгнул назад, но Кристиан шагнул за мной, издеваясь и мучая меня своим искусством. Наконец он сшиб меня с ног, огрел плоской стороной клинка по заднице, потом вздернул на ноги и приставил острую кромку к подбородку. Как и тогда, в саду, он прижал меня спиной к дереву. Как и тогда, он был лучше меня. Как и тогда, сцену окружал огонь.
И при этом Кристиан был старым, усталым человеком.