— Я охочусь на ус гиериг, — сказал я и Кушар пожала плечами.
— Конечно. Это будет долгая и трудная погоня.
— Сколько дней назад он убил девушку?
— Два. Но, возможно, это сделал не сам Изгнанник. Он сейчас идет через дикий лес в Лавондисс, и воины охраняют его. Так что, возможно, ус гиериг опережает тебя где-то на неделю.
— Что такое Лавондисс?
— Страна за огнем, место, где души людей не привязаны ко времени.
— Шамига знают о медведеподобной твари? Урскумуге?
Кушар пожала плечами и зябко обняла себя тонкими руками. — Зверь близко. Два дня назад его слышали в долине оленей, рядом с круглой башней, брохом.
Два дня назад Урскумуг уже был недалеко отсюда! Значит Кристиан тоже недалеко. Чтобы он ни делал и куда бы ни направлялся, он совсем не так далеко от меня.
— Уршакам, — продолжала она, — был самым первым Изгнанником. Он странствовал по великим ледяным долинам; он видел, как высокие деревья растут из голой земли; он охраняет дикий лес от нашего народа, от того народа, который приходил в лес до нас, и от тех, кто придет после нас. Он вечен. Он ест силу земли и пьет свет солнца. Когда-то он был человеком, но его, вместе с другими, послали жить в ледяные долины этой земли. Магия превратила их в зверей. Магия сделала их бессмертными. Многие люди нашего народа умерли из-за гнева Уршакама и его родичей.
Какое-то мгновение я глядел на Кушар, потрясенный ее словами. Ледниковый период закончился за семь-восемь тысяч лет до возникновения ее народа (то есть до того, как в Уэссексе появилась культура раннего бронзового века). И, тем не менее, она знала о льде и возвращении льдов… Может ли память народа пережить такой долгий период? Сохранить рассказы о ледниках и новых лесах, о продвижении людей на север, через болота и замерзшие холмы?
Урскумуг. Первый Изгнанник. Что о нем писал отец в дневнике?
«Я страстно хочу найти первоначальный образ… Мне легенда об Урскумуге кажется очень древней; действительно, она проходит через весь неолит во второе тысячелетие до нашей эры, а может быть и дальше. А Уинн-Джонс считает, что Урскумуг мог существовать даже до неолита.»
К сожалению даже жизнеголос шамига не могла расположить рассказы в правильном порядке. Она даже не рассказывала отцу об Уршакаме. Теперь мне стало ясно, что первоначальный мифаго, первый из легендарных характеров, так восхищавших отца, происходил прямиком из ледникового периода. В то холодное время он возник в умах охотников-собирателей с кремниевым оружием, пока они пытались вновь обжиться в лесах, следуя за отступающим ледником на север и селясь в плодородных долинах, которые постепенно обнажались весной, длившейся многие поколения.
А потом, не говоря ни слова, Кушар ускользнула в темноту; оба факела погасли. Было уже поздно, и шамига пошли спать в свои низкие хижины, хотя некоторые из них притащили шкуры к костру и расположились около него. Китон и я установили нашу крошечную палатку и залезли внутрь.
Ночь прошла спокойно, только громко и недовольно кричала охотящаяся сова. Бесконечно журчала река, разбиваясь и плеща о камни брода, которые стерегли шамига.
А утром они все исчезли. Хижины опустели. Около могилы двух юных любовников рылась бездомная собака, а может быть шакал. Костер еще дымился.
— Куда они подевались, черт побери? — прошептал Китон, пока мы стояли у реки и потягивались, вымыв лица. Они оставили нам несколько кусков мяса, аккуратно завернутого в тонкое полотно. Странный неожиданный уход! Деревня казалась домом общины, и некоторые из них должны были остаться. Река поднялась и покрыла камни брода. Китон поглядел на них и сказал: — Мне кажется, что сегодня камней больше, чем вчера.
Я посмотрел в ту же сторону. Прав ли он? Река распухла от дождей где-нибудь выше по течению, и действительно ли камней стало в три раза больше, чем вчера?
— Чистое воображение, — сказал я, пожав плечами, и вскинул рюкзак на плечи.
— Не уверен, — ответил Китон, и вслед за мной пошел по берегу реки вглубь лесной страны.