Он спросил меня, повторив загадочное слово. Я пожал плечами, не понимаю.
Он сказал другое слово. Или слова. Элхемпа. Показал на меня и повторил Раддич. Потом сделал рукой жест, как будто преследует кого-то. Быть может он спрашивает, не преследую ли я кого-нибудь? Я энергично кивнул.
— Да! — И добавил. — Йа!
— Раддич, — выдохнула и Эггверда, потом пересела ко мне поближе, вытянула руку — над огнем! — и коснулась меня.
— В тебе есть что-то особенное, — заметил Китон. — По меньшей мере для этих людей. И для шамига.
Женщина потянулась к своему узелку. Маленький Хортиг заныл и отполз прочь, испуганно глядя на сверток. Эггверда развернула узелок и положила его содержимое рядом с собой; я сам смутился, когда разглядел его получше в колеблющемся свете огня.
Эггверда несла, завернув как ребенка, мумифицированную руку мужчины, отрезанную по локоть. Длинные сильные пальцы; на среднем надет блестящий красный камень. В том же свертке оказалось сломанное лезвие стального кинжала; судя по украшенной драгоценными камнями рукоятке оно было частью какого-то церемониального оружия.
— Эльфрик, — печально сказала она, нежно положив ладонь на мертвую руку. Мужчина, Эальдвулф, повторил ее жест. Потом Эггверда опять завязала отвратительную реликвию. Мальчик что-то промычал, и только тут я сообразил, что он нем и совершенно глух. Однако, судя по сверкающим глазам, он все понимал; достаточно жутко.
Кто они такие?
Я сидел и смотрел на них. Кто они? Из какого исторического периода? Скорее всего из пятого века после рождения Христа, самое начало проникновения германцев в Британию. Иначе не объяснить римскую виллу. К шестому веку лес и оползни поглотили большинство из остатков римских строений.
Я не мог понять, что они из себя представляют, но, значит, в какое-то время существовала легенда о странной семье, немом сыне, муже и его жене, несущей драгоценную реликвию короля или воина, и ищущих что-то, быть может развязки их рассказа.
Я не помнил никакой истории о Эльфрике. Легенда стерлась из письменных источников; со временем она исчезла и из устной традиции. И осталась только в подсознании.
Саксы ничего не значили для меня, но, как заметил Китон, я что-то значил для них. Как если бы… как если бы они знали меня, или, по меньшей мере, знали обо мне.
Эальдвулф опять заговорил, царапая что-то на мраморе. Вскоре я начал понимать, что он хочет начертить карту, и дал ему листок бумаги и карандаш из маленького запаса, который нес собой. И тогда я увидел, что он хотел изобразить. Он отметил виллу и дорогу, и далекий изгиб говорливого ручья, ставшего огромной рекой, текущей через всю лесную страну. Похоже, что впереди нас находилось горлышко с отвесными лесистыми берегами, после которого река текла по дну узкого ущелья.
— Фрейя, — сказал Эальдвулф и показал, что я должен идти вдоль реки. Он поглядел на меня, в поисках знаков понимания, и повторил: — Фрейя! Дриштан!
Я пожал плечами, показывая, что ничего не понял. Эальдвулф огорченно вздохнул и посмотрел на Эггверду.
— Фрейя, — сказала та и забавно замахала руками. — Дриштан.
— Прошу прощения. Не знаю ни слова по-саксонски.
— Ведсан, — сказала она и попыталась еще как-то высказать свою мысль, но потом пожала плечами и сдалась.
Я спросил, что находится за горлышком. Похоже Эальдвулф понял вопрос. Он нарисовал пламя, показал на наш маленький костер и развел руками: дескать гигантское. Похоже, он не хотел, чтобы я шел туда.
— Элхемпа, — сказал он и проткнул огонь. Посмотрел на меня, и опять проткнул. — Феор буенд. Элхемпа. — Он покачал головой и коснулся моей груди.
— Раддич. Фрейа. Е. Е! — Он указал на карте место, недалеко от ближайшей точки пересечения горлышка.
— Мне кажется, — тихо сказал Китон, — что он говорит… родич.
— Родич?
— Раддич. Родич. — Китон посмотрел на меня. — По-моему вполне возможно.
— Тогда Элхемпа наверно Изгнанник.
— Да. Отверженный. Вполне вероятно. Твой брат направляется в огонь, но Эальдвулф хочет, чтобы ты не пересекал реку и нашел Фрейю.
— Которую…
— …Эггверда назвала ведсан, — заметил Китон. — Быть может ведьма. Та, кто ведает. Хотя нет никакой гарантии, что они имели в виду именно это…
С некоторыми трудностями я спросил Эальдвулфа об Элхемпа, и он стал показывать руками, как убивает, сжигает и разрубает на части. Сомнений не осталось. Кристиан. Он грабит и убивает, идя через лес; повсюду его знают и боятся.