— Я Спад Фрэмптон, — сказал наш гость и улыбнулся. — Держитесь меня, парни, и мы вернемся на фронт. Никто не знает эти чертовы леса так, как старина «Гордость кокни».
Еще один мифаго, конечно. Он говорил, а я внимательно наблюдал за ним. Он постоянно оглядывался: казалось, что в нем росло чувство замешательства. Что-то было неправильно, и он это знал. Само его существование было неправильно. Мои мифаго чувствовали себя в лесной стране как дома. Но не Спад Фрэмптон. Мне в голову пришел ответ, и я прошептал свою теорию Китону, пока Спад сидел и глядел на огонь, совершенно бессмысленно повторяя: —Держитесь меня, парни.
— Сортхалан создал его из твоего сознания.
— Пока я спал…
Точно. Таланты Сортхалана и малышки Кушар очень отличались, и он не мог сделать так, чтобы я понимал его. Вот он и вытянул из сознания Китона последний сохраненный мифообраз. То ли магией, то собственной психической силой, некромант создал этого мифаго час назад и привел в лагерь. Он дал ему лицо молодого Китона и имя его школьного товарища. И маг Бронзового века заговорит с нами, через Спада Фрэмптона.
— Я знаю, кто он такой, — сказал Китон. — Да. Папаша рассказывал о нем. О таких, как он. О Сэме Воронке, например. И он рассказал мне несколько историй о капрале-кокни — Гарри Чертов Огонь, так он называл его. Все они о том как «попасть домой». Гарри Чертов Огонь появляется в тумане, прыгает в воронку от снаряда, в которой ты прячешься, раненый, усталый как собака и потерявший своих, и отвозит тебя домой. И еще всякие вещи в таком духе. Однажды он взял группу солдат, потерявшихся во время мясорубки на Сомме, во Франции, и вернул их прямо в Шотландию, на их фермы. «Хреново себя чувствую, парни. Кажись у меня болячка на ноге…» — Китон усмехнулся. — В таком вот духе.
— Самые свежие формы мифаго, — тихо сказал я, совершенно потрясенный. Но я легко мог себе представить, как одуревшие от ужаса и не знающие куда податься люди, сидевшие в траншеях Фландрии, создавали мифообраз «надежда», фигуру, которая может привести в безопасное место, ободрить и вдохнуть мужество в потерявшихся солдат.
И тем не менее… Глядя на нашего нового знакомого, эту быстро созданную героическую фигуру, я чувствовал себя растерянным и потерявшимся. Сортхалан создал его с целью, и этой целью был язык, не миф.
Шаман подошел к солдату, сел рядом с ним и положил руку на его плечо. Фрэмптон слегка подпрыгнул, потом посмотрел на меня. — Он рад, что ты нашел в себе мужество и пришел.
— Кто? — хмуро спросил я, и только потом сообразил, что произошло. Губы Сортхалана двигались, беззвучно. Он говорил мысленно, а Фрэмптон уже обращался ко мне. Он рассказал легенду, изображенную на шлеме Сортхалана, и его выговор кокни странно не соответствовал словам:
— Его зовут Сортхалан, на его языке «первый лодочник». На землю народа Сортхалана должен был обрушиться страшный шторм. Та земля находится очень далеко от этой. Шторм был новой магией и новыми богами. Сама земля отвергла народ Сортхалана. Тогда Сортхалан был духом в чреслах старого жреца, Митана. Митан видел черное облако в будущем, но не было никого, кто бы провел племена через землю и воду, к лесистым островам за морем. А сам Митан был слишком стар, и его призраки не могли породить детей в животе женщины.
Тогда он нашел большой валун, на поверхности которого вода прочертила большую борозду, и вложил в него призрак. А валун поместил на верхушку пирамиды. Два сезона камень рос, а потом Митан сбросил его с пирамиды. Камень открылся, и внутри лежал мальчик. Вот так родился Сортхалан.
Митан кормил ребенка тайными травами из лесов и лугов. Достигнув возраста мужчины, Сортхалан вернулся из диких земель к племенам и собрал семьи вместе. Каждая семья построила ладью и на тележке привезла ее к серому морю.
Первый лодочник провел их через море и поплыл вдоль берега острова, мимо отвесных скал, темных лесов и устий рек, разыскивая безопасное место для высадки. Наконец он нашел тростниковые болота, на которых плавали дикие гуси и куропатки. Через сотни проток они вплыли внутрь земли, и вскоре нашли глубокую реку, отделяющую лесистые холмы от горных долин.
Один за другим корабли причаливали к берегу, и семьи уходили от реки, чтобы вновь образовать племена. Некоторые выжили, некоторые нет. Они путешествовали в темных призрачных местах, даже более ужасных, чем предполагали. Страна была населена, и спрятавшиеся поначалу жители выступили против захватчиков с копьями и камнями. Они призвали силы земли, и силы воды, и духов, которые обитают в природе, и послали их против захватчиков.