Я оказалась на палубе, как открытая мишень. Спрятаться было негде. Я застыла на месте, точно заяц перед шумным, болтливым волком.
Внезапно рука Риза оказалась на моей талии. Он развернул меня и прижал спиной к перилам. Пылающим лицом я уткнулась ему в грудь, пока он заслонял меня от Лестры.
Его свободная рука потянулась к моему затылку, ладонь коснулась моей кожи, пальцы заскользили по волосам. Он приподнял мою голову, чтобы я посмотрела на него.
Я открыла рот от удивления, сердце забилось чаще. Взгляд Риза встретился с моим на несколько мгновений. Внутри него словно разворачивалась невидимая борьба.
Я оказалась слишком потрясена, чтобы как-то отреагировать, а тем более заговорить.
— Прости меня, — выдохнул он.
И поцеловал.
Всё моё тело заискрилось, разум стал не способен ни на что, кроме нескольких мимолётных мыслей: губы Риза на моих губах, его подборок коснулся моего. Тёплые руки, тёплая кожа, холодный морской бриз.
Я стояла неподвижно. Совершенно ошеломлённо. Это был поистине сладкий поцелуй — нежный и ничего не требующий. Совершенно простой, но непохожий ни на что другое. В нём было всё.
А затем это «всё» закончилось.
Риз отстранился совсем немного, чтобы заглянуть мне в глаза. Зрительный контакт давался нелегко, скорее почти невыносимо. Мои колени стали мягкими, я обхватила его за талию, чтобы удержать равновесие.
Его брови поднялись, а мышцы напряглись от моего прикосновения.
И вот пока мы стояли здесь, на пороге чего-то нового, Лестра прошла мимо, едва скользнув по нам взглядом. Её чересчур громкий голос затихал с каждым шагом.
18
Риз
Мы с Амалией заметили её знакомую одновременно. Я сразу понял, почему принцесса избегала встречи с ней — последнее, что кому-либо из нас нужно, так это чтобы вся Ренова узнала о Реквимаре Амалии. Это помешало бы её цели — и уж тем более моей.
Я сделал первое, что пришло на ум — скорее всего, потому что я постоянно думал об этом со вчерашнего дня. Отошёл от перил и приобнял Амалию, притянул её к себе, поддавшись дикому желанию прикоснуться к ней.
Теперь я обречён.
Я чувствовал пальцами её мягкие волосы и нежную кожу. Её невинные глаза широко распахнулись, но она не отстранялась.
Я не собирался целовать её. Только приобнять, заслонить своей спиной. Мы должны были выглядеть, как парочка влюблённых ночью на палубе — а не становиться ими на самом деле.
Но все доводы рассудка исчезли, как линия берега в темноте, здравый смысл оказался забыт напрочь в тот момент, когда Амалия оказалась в моих объятьях.
— Прости меня, — прошептал я, перед тем как накрыть её губы своими.
Это было эгоистично, да, но это и наказание, и прощение. Слова Амалии застряли у меня в голове: «Не уверена, как мне относиться к тому, что мой личный защитник обещан другой».
Но воспоминание об этом моменте ещё долго не отпустит меня.
Я вор, мошенник. Именно у меня — из всех мужчин на свете — не было никакого права целовать Амалию.
Но на несколько бесценных мгновений я позволил себе забыть обо всём. В этот самый момент Амалия была мне не враг, не наследница трона Реновы. А я не был орудием Дрейгана, призванным покончить со слишком затянувшимся правлением её семьи. Я не был тем, кто лишил её брата.
Закончив поцелуй, я почувствовал себя разорванным надвое. Я не мог позволить себе чувства к этой девушке.
Что я наделал?
Шумная аристократка, чей смех напоминал мне ослиное ржание, прошла мимо.
Убедившись, что Амалия прочно стоит на ногах, я отступил назад, разорвав физический контакт прежде, чем успею сделать что-нибудь, о чём потом пожалею.
— Я провожу тебя до каюты.
Она кивнула. Выглядела она при этом немного опьянённой, но в то же время настолько прекрасной, что у меня защемило сердце. Я сделал несколько шагов, надеясь, что она пойдёт следом, и понимая, что если нет, то мне придётся взять её за руку.
— Ты забыл куртку, — внезапно произнесла она, вынуждая меня обернуться.
Куртка лежала на палубе там же, где я её бросил. Амалия наклонилась, чтобы поднять, но внезапно её внимание привлекло что-то в стороне. Она тихо ахнула.
Я проследил за её взглядом и отшатнулся.
Небо пылало яркими красками — вихри насыщенного зелёного, синего и ярко-розового танцевали на фоне тёмно-синего полотна среди звёзд.