– Пусть кто-нибудь пробежится по этому чертовому пути, может быть, эта ошибка природы где-нибудь там болтается!
– Иди ты… – нервно сказал Каролек Янушу. – Я не могу надеть туфли.
– Что, мозоли?
– Нет, грязь…
– Да, удалось нам нападение, нечего сказать!
– Как я теперь бабушке появлюсь на глаза!… – простонал Януш, уходя в темень.
Через четверть часа решено было больше не искать пропавшего Леся и вернуться на машине назад. Все четверо уселись в автомобиль и уехали.
А тем временем Лесь, отвязавшись от погони, понемногу пришел в себя. Он оставил наконец железнодорожную колею и вбежал в заросли с намерением вернуться к ждущему его автомобилю.
Вообще говоря, он чувствовал себя неуютно. В его голове очень туманно возникали сведения о том, как сориентироваться по сторонам света и как найти нужное направление с помощью Полярной звезды. Полярная звезда должна была, по его мнению, находиться на небе и, в поисках ее задрав голову вверх, Лесь влетел в болото, из которого ему удалось выбраться лишь в результате панического страха, ибо он вдруг вспомнил историю об утопившейся в болоте корове. Продолжая движение дальше, он несколько раз падал, попал по пояс в какое-то озерко и полностью утратил чувство направления. Ужасная мысль, что ждущие его на переезде товарищи могут потерять терпение и уехать без него, придавала ему силы и вызывала желание поскорее продраться сквозь заросли и лужи. В результате нечеловеческих усилий он в конце концов ощутил под ногами твердую почву, что несколько его успокоило. Волновало его только то, что он не имел ни малейшего понятия, где он вместе с этим сухим грунтом находится. Он шел вперед наощупь с растущим беспокойством вместе, как вдруг наткнулся на какой-то откос и вылез из кустов на шоссе. Он осмотрелся и, не веря собственным глазам, увидел неподалеку ждущую его машину.
Совершенно непонятным образом он вышел как раз к тому месту, где со своей машиной находился Влодек!
Увидев приближающуюся к нему сгорбленную фигуру, Влодек зажег фары и в их свете узрел Леся. Ему стало плохо. Не потому, что Лесь вышел из зарослей один, тогда как уходил в ночь в компании, а потому, что появившийся на шоссе Лесь представлял собой фигуру, которую невозможно было описать человеческими словами. Влодек потерял дар речи.
Лесь молча влез в машину вместе с полным ассортиментом болотных растений и несколькими небольшими пиявками. Затем вместе с Влодеком они закурили. После длительной паузы Влодеку удалось выдавить из себя что-то напоминающее человеческую речь.
– Где остальные?… – хрипло прошептал он.
– Не знаю, – безнадежно ответил Лесь. – Нас разделили.
– Как это?! Что произошло?!
Лесь посмотрел на него, скривившись как от боли.
– Поезд подъехал не с той стороны, – сказал он с такой грустью и тоской, что Влодека просто парализовало. На мгновение перед его глазами мелькнуло кошмарное видение в виде кровавого месива из любимых друзей, размазанного по рельсам, а потом вдруг, обретя силы, он нажал на педаль газа…
И в этот момент из темноты медленно выкатилась «сирена» Стефана…
Через десять минут на месте непонятного происшествия на железной дороге затормозила дрезина, везущая, кроме работников железной дороги, еще и двух милиционеров. Когда стих производимый ею шум, до ушей пассажиров донесся какой-то необычный звук. Лихорадочные поиски источника этого звука привели к железному ящику, несколько покореженному под колесами поезда. Изнутри ящика раздавался продолжительный металлический неприятный звук…
Учитывая, что нападение было произведено случайным образом в субботу, на рассвете, в воскресенье, над головой Леся разразилась свирепейшая буря. Буря, может быть, была бы менее свирепой, если бы Лесь при виде целых и невредимых товарищей не начал цитировать поэтические строки.
На угрожающий вопрос Стефана:
– Что ты наделал, болван?! – Он ответил вдохновенно:
– Как бледный лютик всходит на болоте… – И видя направленные на него вытаращенные в безграничном изумлении взгляды товарищей, добавил:
– Как бледный огонек пропадает…
Сравнения, вполне подходящие к данному моменту, остались совершенно неоцененными. Реплики, которые затем были адресованы Лесю его не очень довольными друзьями, совершенно не могут здесь быть приведены…
Целое воскресенье компания приходила в себя и разбиралась в происшедшем в одиночку. В понедельник снова собрались все вместе.
Не было сомнения, что какая-то высшая неблагодарная сила помешала восстановлению справедливости. Мошеннический проект молодых бандитов с Белостока благополучно прибыл на конкурс. Гнаться за ним не было смысла и не было средств. Короче говоря, все пропало.
Стая черных ворон снова влетела в окно. Проблема чести польских архитекторов отодвинулась на задний план, чувство справедливости, попискивая, словно придушенная мышь, быстро умолкло, и снова на передний план выскочила грозящая всем финансовая катастрофа.
Прошедшая неделя решительно ухудшила положение. Охваченный преступными планами коллектив архитекторов перестал считаться с денежными потерями, легкомысленно тратя последние остатки средств, не заботясь о кредите, забыв об игре в тото-лотко, и, в довершение ко всему, забыв о семейных обязанностях. Все они, как один, перестали обращать внимание на своих родных и близких, на претензии с их стороны только отвечали раздражением и, если и были телом с ними, то душой были где-то очень далеко. Семьи почувствовали себя уязвленными.
В силу безнадежной катастрофы единственным спасением было превращение в деньги предметов личной собственности, и это стало предметом обсуждения в понедельник. Продажу машин Влодека и Стефана пришлось сразу исключить, так как Влодек еще не выплатил кредит, и ему, очевидно, запретят продавать машину, а Стефан очень любил свою «сирену» и решительно довел до сведения всех, что скорее продаст собственных детей. Детей, по непонятным причинам, почему-то никто покупать не хотел.
– На комиссию сдавать нет смысла, – сообщила Барбара. – Двадцать четыре… Слишком долго надо ждать денег.
– Но если пойти на рынок, то следует учитывать спрос… один, восемнадцать… то есть, я хотел сказать, что можно получить лишь треть стоимости, – зловеще произнес Януш.
– Так что, мы должны повеситься? – возмутилась Барбара. – Если даже мне дадут за этот свитер четыреста злотых, то я как-нибудь дотяну до конца месяца!
– А твой столяр?…
– Не хочу ничего слушать на эту тему!
– В следующий четверг мы вылетаем из жилищного кооператива, – сказал Каролек жалобно. – Что ты на это скажешь, Януш?
– Не хочу ничего слушать на эту тему! – взвизгнул Януш.
– Продаю усилитель, – с болью сообщил Влодек, входя в комнату архитекторов. – Может, кто-нибудь из вас купит? За полцены…
– Идиот, – мягко сказала Барбара от имени всех.
– Когда ты в последний раз платил взнос за кредит? – поинтересовался Лесь, поглядывая на Влодека. Влодек позеленел.
– Я не хочу ничего слушать на эту тему! – нервно крикнул он и выбежал из комнаты.
– Скоро мы вообще не сможем разговаривать ни на какую тему, – грустно вздохнул Каролек.
– Ну так и не будем говорить, – буркнула Барбара. – Если не будем болтать глупости, то, может быть будем…
– Думать глупо, – продолжил Лесь, меланхолически глядя куда-то в пространство.
По странному случаю все запланированные мероприятия по продаже были проведены в один день, а именно в четверг. В пятницу коллектив архитекторов купался в непривычном благосостоянии. В субботу снова расцвела отчаянная вера в добрую судьбу.
– Ну так я скажу вам, что я решил, – сообщил Януш. – Если меня выбросят из того кооператива, то и невеста от меня убежит, потому что сколько она может ждать? Осталось мне четыреста пятьдесят злотых, но чтоб я провалился, если я их уплачу. Все равно мне терять нечего. Я буду играть!