— Продолжай в том же духе, Окса! — донесся до нее голос из-под густых папоротников. — Главное, не забывай все время думать о Гюсе!
Окса быстро посмотрела вниз и заметила зайца, скачущего по почти черной растительности. Успокоившись, она послушалась фея и полностью сосредоточилась на мыслях о Гюсе.
Перед ее взором предстало его красивое полуевропейское-полуазиатское лицо: темно-синие глаза ей улыбались, пока в них не промелькнул страх. Окса вздрогнула и понеслась дальше, держа в памяти испуганный взгляд приятеля.
Она уже давно перестала считать деревья, по которым скакала, когда внезапно заметила среди темной листвы перламутровый отблеск. Вначале едва различимое, пятно все разрасталось и становилось более четким, сверкающим.
Окса довольно быстро его достигла, и без малейшего усилия с ее стороны девочку швырнуло сквозь него. Зажмурившись, она громко вскрикнула и почувствовала, как катится по земле, такой же мягкой, как пепельная тропинка в лесу.
— ОКСА!
— Гюс? Это ты? — отозвалась она на голос.
Глаз она по-прежнему не открывала. Окса так боялась разочарования, что осталась лежать на месте, свернувшись калачиком.
— Ну да! Это я, старушка! — произнес так хорошо ей знакомый голос. — Давай, вставай уже! А то ты похожа на осторожного ежика…
И тогда Окса открыла глаза и, вскочив, оказалась лицом к лицу с Гюсом, взиравшим на нее как на некое чудесное явление.
— А ты не спешила… — с деланно-недовольным видом пробурчал мальчик, пытаясь скрыть радость.
Он смотрел на нее повлажневшими глазами. Окса, взволнованная так же, как он, и так же не способная выказать свои эмоции, подошла к приятелю и оглядела с ног до головы. Несмотря на довольное выражение лица, выглядел он жутко: черные круги под глазами, лицо осунулось, рубашка, серая от грязи, разорвана, волосы в беспорядке.
Схватив друга за плечи, Окса принялась его трясти.
— Так, значит, это все, что ты можешь мне сказать, скотина ты неблагодарная?! — прорычала она. — Я жизнью рискую, пробираясь через этот кошмарный лес, и вот как ты меня встречаешь!!! Гр-р-р!!! Эгоист несчастный! Пожалуй, когда в следующий раз попадешь в картину, я тебя там и оставлю, ага!
— Эй! Барышня! Спокойно! Будь добра, не превращай моего сына в мокрое место!
— Пьер!
Отец Гюса стоял в нескольких метрах от них. На лице его читалось огромное облегчение, словно с его души упал огромный камень.
Окса кинулась в объятия огромных рук Викинга, и все трое принялись хохотать как сумасшедшие, радуясь встрече.
— Осторожный ежик хочет оставить мокрое место от друга Юной Лучезарной? У обитателей этих мест странные привычки, следует быть осторожными…
Едва Простофиля, по-прежнему привязанный к спине Пьера, успел договорить, как все снова покатились со смеху под недоумевающим взглядом заторможенной тварюшки. И успокоились лишь через несколько минут.
— Ты без проблем прошел лес? — спросила Окса Пьера, утирая выступившие от смеха слезы.
— Хм… Случались и более спокойные прогулки, но тут у меня имелся весьма серьезный мотив, знаешь ли… — ответил Викинг, не сводя глаз с сына.
— Ну а ты, Гюс? Ты… в порядке? — Окса пристально поглядела на друга.
— Да, теперь, когда вы тут… — пробормотал Гюс, глядя куда-то за спину Оксы.
Обернувшись, девочка увидела, что Абакум тоже здесь. Фей снова был в человеческой ипостаси и выглядел усталым после гонки по лесу. Он вытащил из бороды застрявшую там травинку, подошел к Гюсу и обнял его.
— Приятно снова тебя видеть, мой мальчик…
Гюс, тронутый и обрадованный, не удержался и крепко обнял старика.
— Привет, Гюс! — раздался голос, доставивший ему куда меньше радости, чем остальные, хотя и хорошо знакомый.
— Привет, Тугдуал… — пробурчал Гюс, нахмурившись. — Ты тоже здесь?
— Тугдуал! — воскликнула Окса, изображая удивление и старательно избегая веселого взгляда Абакума. — Ты тоже смог пройти?
— Как нечего делать, Юная Лучезарная! — хмыкнул парень. — Ты же знаешь, все зависит от цели…
Окса поразмыслила над этим заявлением и повернулась к Гюсу, с трудом скрывавшему свое огорчение.
— А где остальные? — она огляделась по сторонам.
Ландшафт совершенно изменился. Лес исчез, не осталось никаких следов растительности, будто она растворилась. Вместо него их окружали заросшие темно-коричневым кустарником пологие холмы, тянущиеся насколько хватало глаз. Небо, мелькавшее прежде между кронами деревьев, теперь сияло во всей своей сиреневой красе. Бледные лучи тусклого огромного солнца освещали окрестности призрачным светом.