Я не чувствовала боли, ничего, кроме ощущения жуткого холода. Даже моего брата потрясла эта мерзость. Я помню его взгляд… Пребывающий в трансе Прозрачник словно лишил меня воли…
Ортон стоял в углу грота, ломая руки, с выражением страдания на лице. И только отец невозмутимо взирал на всю эту сцену, чего я ему никогда не прощу. Его глаза безжалостно сверкали: в них сияло удовлетворение человека, добившегося своего. Он подошел к Прозрачнику, собрал в небольшой флакон черную слизь, вытекавшую у того из ноздрей, и быстро убрал флакон в карман. «Теперь все будет хорошо, малышка…» — произнес он, погладив меня по щеке. А я смогла только плюнуть ему в лицо — у меня совсем не осталось сил, несмотря на жгучее желание его прикончить. Отец медленно утерся рукавом, посмотрел мне прямо в глаза и жестко улыбнулся, не проронив ни слова.
На следующий день мы вернулись в Хрустальную Колонну, и я с ужасом осознала последствия того, что со мной сделали: я больше не питала к Леомидо никаких чувств.
Встретившись с ним в коридоре Колонны, я сама поразилась своему равнодушию. Еще вчера любила этого юношу больше всех на свете. Но у меня украли мою любовь. И я потеряла сознание, сраженная болью утраты. Я была обречена страдать от Любовного Отворота всю жизнь, ибо с того проклятого дня я никого больше не могла любить.
Отец победил. И Малорана, его союзница в этом гнусном деле, тоже могла праздновать победу. Леомидо скоро понял, что я ничего к нему не чувствую, и стал меня избегать. Мне следовало все ему рассказать, но я не смогла. В глубине души я стыдилась происшедшего. Но, скорее всего, просто боялась его реакции: узнай он правду, пролилась бы кровь, я в этом нисколько не сомневалась, потому что Леомидо был не из тех, кто оставил бы безнаказанным такое злодеяние.
Вынужденная молчать, я впала в глубокую депрессию, и только мама могла ко мне пробиться.
А тем временем отец с братом расставляли ловушку для Малораны. И я их совершенно не интересовала, они не обращали на меня никакого внимания. Я ходила, где хотела, слушала их разговоры, а они даже не пытались сдерживаться. Так я поняла, что скоро откроется проход к Во-Вне и они станут править всем миром.
Я попыталась предупредить Леомидо, но он исчезал, едва я к нему приближалась. А Малорану я видеть не могла, не то чтобы с ней заговорить. Ее отношения с моим отцом сильно испортились, кроме того, эта женщина была не меньше него виновата в моем несчастье. И тогда я все рассказала матери, которая тоже страдала от жестокости отца.
Мне пришла в голову мысль вырваться Во-Вне одновременно с Изменниками. Не для того, чтобы править миром, а просто, чтобы убежать из страны, которая не принесла мне ни счастья, ни защиты.
Мама колебалась, но одно событие заставило ее принять окончательное решение. Я ждала ребенка от Леомидо. Узнай об этом отец, ребенок мгновенно стал бы орудием в его руках. Вы только представьте: дитя Застеня, потомка Темистокла, и сына Лучезарной Малораны! Так что нам оставалось только ждать…
Хаос начался несколько недель спустя в результате разглашения Тайны-О-Которой-Не-Говорят. Стараниями Изменников наша прекрасная земля заполыхала, пролилась кровь. Мы с мамой, воспользовавшись неразберихой, отправились к Порталу. Я видела, как в него ушли Леомидо, Юная Лучезарная Драгомира и еще несколько человек.
Портал уже закрывался, когда мы подоспели. Я взяла маму за руку, сжала ее, и мы бросились в Портал под изумленным взглядом отца. Он закричал «НЕЕТ!», но было поздно. Мы были уже на другой стороне, в Во-Вне.
Нам повезло. Нас выкинуло в Нидерланды, спокойную и процветающую страну. А шесть месяцев спустя родился мой сын. Ему не посчастливилось узнать свою бабушку: мама умерла от горя через несколько недель после нашего прибытия. Тот период был для меня самым тяжелым. Не будь сына, кто знает, перенесла бы я одиночество, которое любой Внутренник так или иначе испытал Во-Вне…
Я часто думала об Эдефии и о тех, кто прошел Портал. Я осталась одна со своими страхами, горестями, а главное — со своим сильным внутренним отличием от Внешников, что превращало меня — как и всех вас — в человека, постоянно подвергающегося опасности. Но я выстояла, изменилась и в конечном итоге привыкла к этой жизни. Я стала ювелиром, приобрела хорошую репутацию, и это придало мне сил и уверенности в себе. Я растила сына, жизнь текла тихо и спокойно, без всяких сюрпризов, хороших или плохих.
Но однажды, через двадцать лет после Великого Хаоса, судьбе было угодно оживить мои воспоминания, которые начали мало-помалу стираться. Я читала какую-то газету, когда наткнулась на статью о Леомидо Фортенски, выдающемся дирижере. И тут же узнала его по фотографии. Как вам объяснить охватившие меня чувства? У меня словно земля разверзлась под ногами. Двадцать лет я потратила на то, чтобы жить как все, и вдруг из небытия возникает мое прошлое, как бы говоря: «Не забывай, кто ты есть». В статье было написано, что Леомидо дает этим вечером единственный концерт в Альберт-Холле.