Четыре взмаха — и Павел достиг пещеры на ставших квадратными от изумления глазах дочери, его крылья снова втянулись в татуировку, и он рывком ввалился в грот. А через пару мгновений вход в пещеру исчез во тьме.
Грохот мгновенно стих, и убежище Беглецов окатило холодным, леденящим и жестоким воздушным потоком.
20. Поучительная беседа
Драгомира тяжело вздохнула и закрыла спрятанную в стене маленькую нишу, предварительно аккуратно вложив в нее деревянный футляр. Две недели назад Павел с Оксой ушли в картину вместе с верными друзьями на помощь Гюсу. Опасное путешествие с непредсказуемым итогом.
— Как же долго… — снова вздохнула Бабуля Поллок. — Как же я по ним скучаю…
Подошел Фолдингот и встал перед хозяйкой, переминаясь с ноги на ногу.
— Должна Старая Лучезарная уверенность хранить в душе своей, — пропищал он. — Познает Юная Лучезарная множество перипетий, но обеспечат Беглецы защиту ей и помощь. А сын почтенной Старой Лучезарной, отец Юной Лучезарной — там силу несказанную и могущественную обретет.
— Павел… — Драгомира недоверчиво поглядела на Фолдингота. — Он с таким нежеланием принимает наш выбор!
— Нежелание не есть помеха укоренению прочному уверенности, — сообщил Фолдингот.
Драгомира пристально посмотрела на него и кивнула, грустно улыбнувшись.
— Обожаю твои умозаключения, Фолдингот. Они всегда загадочны, но когда их расшифруешь, то понимаешь, что они всегда верны.
— Владеют Фолдинготы умением видеть истину в каждом Лучезарном сердце, уверенность свою всю может положить на Фолдинготов Старая Лучезарная.
— Договорились, так я и сделаю… — заверила Драгомира.
— Однако должна узнать при этом Старая Лучезарная, что бродит близ нее измена. Сидит опасность не только внутри картины сей, но и снаружи. Недруги мешают Старой Лучезарной и обладать картиной хотят, чтобы схватить на выходе Юную Лучезарную.
— Недруги? — Драгомира побелела. — Кто?
— Известно будет Старой Лучезарной, что Фолдингот ее о том не знает. Фолдингот не знает, он чувствует. Зависть ужасную картина у Изменников пробудит, и защитить ее необходимость острая.
Драгомира кинула встревоженный взгляд на скрытую в стене нишу.
— Но ни у кого нет доступа к этому тайнику… Ни у кого! — вздрогнув, заявила она.
— Изменникам знакома хитрость, — настаивал Фолдингот. — Хитрость и жестокость, что делает их более могущественными, чем Беглецы и Старая Лучезарная.
Драгомира плюхнулась в обитое фиолетовым бархатом кресло и принялась размышлять, прикрыв глаза и чуть склонив на бок голову. Она едва слышно застонала, пораженная до глубины души откровениями Фолдингота.
Тварюшки и растения, находившиеся в мастерской, прекратили свои занятия и затаили дыхание, дабы не мешать размышлениям пожилой дамы. Только крохотные золотистые птички подлетели к ней и сели на плечи, где и застыли совершенно неподвижно.
Примерно через час Драгомира резко выпрямилась, выйдя из состояния оцепенения. Горанова, с самого начала за ней пристально наблюдавшая, вздрогнула и отчаянно затрясла листочками.
— Полагаю, опасность весьма велика, коль Старая Лучезарная в подобном состоянии! — заметило нервное растение. — Мы все умрем!
— Прекрати всех пугать, зануда! — поддело ее волосатое существо.
— Заткнись, Геториг! — отрезала Горанова. — Я первая на очереди!
— Первая в чем? — заржало лохматое создание. — Первая среди плакс, это да!
— Ты забываешь, что я ценное растение! — возмутилась Горанова, трепеща листочками. — Без меня не будет ни Гранокодуев, ни Ларцов, ни Экзекуты, ни Эликсира Застеней!
Драгомира вздрогнула.
— Что ты только что сказала? — напряженно подалась она к Горанове.
— Без меня не будет ни Г'ранокодуев, ни Ларцов, ни Экзекуты, ни Эликсира Застеней! — повторила Горанова, задрожав еще сильней. — Изготовление этого жуткого снадобья повлекло за собой самое массовое истребление Горанов за все времена, не забывайте! Застени отнюдь не прибегали к предосторожностям Гранокологов, которые всегда обращались с нами бережно и аккуратно. Нет! — возмутилась Горанова, гневно сотрясаясь. — Вместо того, чтобы нас доить, эти чудовища Застени резали нам веточки! Делали такие глубокие надрезы, что некоторые из нас никогда от этого не оправились! Я не хочу снова это пережить! Никогда!