Бабуля Поллок не успела среагировать, сын Ортона МакГроу обрушился на нее всем своим весом, и они оба рухнули на пол. Грегор обездвижил Драгомиру, зажав ногами, а потом, прижав ее руки, наклонился и недобро выдохнул ей прямо в лицо:
— Мерседика права, вы не выстоите, и сами это отлично знаете! Так что отдавайте картину, на этот раз настоящую! Избавитесь от лишней боли, а может, и от глупой смерти…
Драгомиру невольно передернуло, но не столько от страха, сколько от отвращения, которое вызвал у нее этот человек, так похожий на своего отца. У нее перед глазами предстал молодой Ортон. Воспоминание о ласковом и ранимом мальчике промелькнуло как мираж и исчезло.
— Вы не посмеете… — начала она.
Грегор недобро хохотнул.
— И почему же, позвольте спросить? Вы-то очень даже посмели приказать вашему прихвостню убить моего отца! — жестко бросил он.
— Откуда… — задохнулась Драгомира. — Откуда вы знаете…
— Откуда я знаю, что это не вы его убили? — договорил за нее Изменник ей на ухо. — А вы угадайте! Так будет гораздо интересней, вам не кажется? Зарубите себе на носу — вы нам не нужны. Нам нужна девчонка, а не старая ведьма, от могущества которой остались одни воспоминания…
Драгомира в бешенстве нечеловеческим усилием вывернулась, несмотря на вес и хватку Грегора. Захваченного врасплох Изменника отшвырнуло на рабочий стол, и он оказался засыпанным всякими стеклянным баночками и металлическими инструментами.
Драгомира мгновенно вскочила на ноги и, выхватив Гранокодуй, швырнула в него один из самых страшных Граноков, и Грегор невольно застонал от неожиданности: в руку Изменника влетела Быстрогниль! Он не успел толком этого осознать, как рука его начала стремительно разлагаться.
— Это от старой ведьмы! — выплюнула Драгомира.
Пока Грегор корчился от боли на полу, а Мерседика постепенно приходила в себя, Катарина решила перейти к действию. Драгомиру ударило в грудь Торнадоном, и, подавившись воздухом, она закрутилась на месте, увлекаемая маленьким, но мощным смерчем, который тащил ее за собой. Мебель, стены, безделушки — все предметы в комнате оказались оружием, используемым против Драгомиры. Не способная помешать сильному ветру, она билась об углы столов, резалась о куски картин, которые разлетались в клочья у нее на пути, и ранила себя, пытаясь ухватиться за все, что подворачивалось ей под руку.
Собрав все силы, Бабуля Поллок попыталась противостоять ветру, откинув тело в направлении, обратном движению ветра.
«Юла», — подумала она, вспомнив любимый фортель Оксы. Воздействие Торнадона быстро сходило на нет, но, увы, первой это заметила Мерседика. Она бросилась на Драгомиру и впечатала ее в стену с такой силой, что Бабуле Поллок показалось, будто она сейчас снесет перегородку. У нее затрещали все кости, и она застонала от боли и бессилия.
Мерседика прижала ее руки к стене и еще сильнее навалилась всем телом, словно хотела раздавить.
И тут Драгомира увидела, как к ним приближается с совершенно ледяным лицом Грегор, высокомерный и зловещий. Его появление вызывало у Драгомиры такую панику, какую она сроду не испытывала: рана, нанесенная Быстрогнилью буквально несколько мгновений назад, исчезала прямо на глазах! На руке Изменника, имевшего довольный вид, остался лишь едва заметный покрытый корочкой рубец.
Сунув руку под нос Драгомиры, Грегор слащаво просюсюкал:
— Сюр-при-из!
И, глядя своими черными глазами в голубые глаза Драгомиры, добавил:
— Должен признаться, вы причинили мне сильную боль этим Граноком, но ваша растерянность и паника стоят нескольких неприятных секунд! Ах, Драгомира Поллок… Только не говорите, что забыли, кто я есть! В моих жилах течет кровь моего предка Темистокла, и вы знаете, что это означает и какое колоссальное преимущество это дает мне и моей родне над всеми вами! Ну, во всяком случае, вы теперь больше не можете это игнорировать…
Не сводя глаз с Драгомиры, он довольно хохотнул. И тут внезапно раздался скрип. Все повернули головы: футляр контрабаса открылся и оттуда высунулась круглая головка Фолдингота.
Драгомира напряглась под весом Мерседики и невольно вскрикнула:
— НЕТ!
— О да, Драгомира, дорогая! — ответил Грегор.
Увидев свою хозяйку в вынужденно неподвижном состоянии, Фолдингот выскочил из убежища, сжимая кулачки.
— Старая Лучезарная приказ отдать изволила, нет права у вас всех его обходить! — пропищал он, смешное личико побелело.