— Мои книжки? — переспросил Мерлин, вспомнив, что Окса ничего не говорила о том, что уедет на каникулы.
— Ну да, — настойчиво подтвердила Драгомира. — Так я могу тебе их занести? Я как раз собираюсь навестить подругу, которая живет неподалеку от тебя…
— Э-э… ну да, если хотите, — согласился Мерлин, размышляя, не хочет ли Драгомира сообщить ему нечто важное.
Через полчаса она уже нервно пила чай в гостиной у Пуакассе. Родители Мерлина были на работе. Мальчик был один с гениальной травницей, которая в подробностях рассказала ему о последних событиях, начиная с исчезновения Гюса и заканчивая докладом Кульбу-Горлана. Естественно, не умолчав и о вкартинивании Оксы и храбрых Беглецов…
Мерлина все эти новости ужасно встревожили, но мальчик без малейшего колебания согласился спрятать Схлоп-Холст, заключенный в деревянный тубус, который ему протянула Бабуля Поллок.
— Ты единственный из нас, кого не заподозрят, мой мальчик, — сообщила она.
— Но вы уверены, что за вами никто не следил? — спросил Мерлин, взволнованный колоссальной ответственностью, рухнувшей с небес ему на плечи.
— Абсолютно! — заверила Драгомира.
Но через несколько часов после ухода пожилой дамы, невзирая на все ее заверения, Мерлин засомневался относительно своей анонимности.
Он слегка отодвинул занавеску в комнате и осторожно выглянул наружу, на террасу кофейни, расположенной напротив его дома по другую сторону улицы. Мужчина по-прежнему был тут. За два часа он не шелохнулся, глотая одну чашку кофе за другой и не сводя глаз с входа в дом Пуакассе. Возможно, это была чистая случайность, и Мерлину просто мерещилось после рассказа Драгомиры о последних событиях в семействе Поллоков. Но он не больно-то в это верил.
Незнакомец следил за его домом. Он знал, что Драгомира сюда приходила. Так что же он ждет, сидя там и потягивая кофе? Если хочет украсть Схлоп-Холст, то давно бы мог это сделать. Достаточно войти, подняться в комнату Мерлина, дать ему по башке или привязать к стулу — а то и вовсе убить — и дело в шляпе…
— А-а-а-а!
Мерлин подскочил, с трудом удержавшись от испуганного возгласа: кто-то звонил в дверь! Никогда еще дверной звонок не звучал так зловеще! Чисто машинально мальчик выглянул в окно.
— О, только не это… Не может быть!!!
Мужчины там уже не было! Ну конечно! Он стоит у двери и жмет на звонок, это же ясно! Во всяком случае, Мерлин в этом нисколько не сомневался. Он осторожно вышел на площадку и поглядел на застекленную входную дверь. За матовым стеклом виднелся массивный силуэт! У мальчика ноги подкосились, а лоб покрылся потом. Ему надо во что бы то ни стало уйти из дома!
Развернувшись, Мерлин схватил тубус, сунул его в рюкзак и помчался в ванную комнату, распложенную в глубине дома. Встав на край ванны, он открыл маленькое окошко, выходившее на задний двор, и полез наружу, стиснув от напряжения зубы. Высота впечатляла, но его внимание быстро переключилось на куда более насущные проблемы: мужчина только что проник в их дом! Мерлин слышал, как на лестнице раздаются тяжелые шаги. Если этот тип его найдет, то отберет картину и Окса будет потеряна навек!
Мерлин вцепился в водосточную трубу и, упираясь ногами в кирпичную стену дома, полез вниз по стене с грацией облопавшегося паука.
— Мой сын? Вы уверены, Мередит?
— Да, месье, он здесь, на входе.
— Спускаюсь!
Эдмон Пуакассе протолкался через толпу туристов, как обычно заполонивших лестницы знаменитого Биг-Бена. Отец Мерлина был весьма импозантным мужчиной с очень живым характером. В считанные годы его любовь к Лондону сделала его истинным лондонцем, причем до такой степени, что он почти забыл, что француз. И только редко проявляющийся небольшой акцент выдавал его корни, что лишь увеличивало симпатию к нему коллег и друзей.
— Ты что тут делаешь, мой мальчик? — удивился старший Пуакассе.
— Да вот, пришел навестить старика-отца на работе! — с деланно-веселым видом ответил Мерлин. — Веришь или нет, но мне стало скучно и я вдруг ощутил неудержимое желание посмотреть Виг-Бен! Давно тут не был…
— Я едва сдержался, чтобы не устроить тебе за это выволочку, представь себе, — отец взъерошил Мерлину волосы.
— Сводишь меня к часам?
— С удовольствием, молодой человек!
И Эдмон Пуакассе, широко улыбаясь, потащил сына по веренице лестниц к знаменитым часам. Мерлин еще был в шоке после своего бегства, и ему казалось, что он выжат, как лимон. В узеньких стрельчатых окнах он видел кусочки Лондона, Парламент, Вестминстерское аббатство, Сент-Джеймс Парк… И где-то там по улицам бродил мужчина, разыскивающий его, Мерлина…