Тугдуал шагал слева и, в отличие от нее, похоже, никакой усталости не испытывал. Ну или не показывал этого… Внезапно он повернулся и вроде бы удивился, увидев усталое выражение лица девочки.
— Давай-ка я тебя сменю с Торнадонами, — предложил юноша, доставая свой Гранокодуй.
Беглецы еще некоторое время шли в тишине, нарушаемой лишь грохотом разлетающихся камней. Скорость их продвижения становилась все медленнее, но каждый из Беглецов словно считал делом чести идти дальше и не выказывать слабости и усталости.
Реминисанс сдалась первой. Белая, как простыня, она со вздохом уселась на пыльный пол.
— Не могу больше… — выдохнула она.
— Может, немного отдохнем? — предложил Абакум к всеобщему облегчению. — Но бдительности не теряем!
Все переглянулись, изнуренные и встревоженные.
— Почему мы так устали? — спросила Реминисанс. — Мы не так уж и долго идем…
— Сирены? — предположила Окса. — Они пытаются нас усыпить, да?
И в этот же миг одна из Сирен приблизилась и уставилась на Оксу таким жестоким взглядом, что та застыла, зачарованная.
Длинные волосы Сирены тихо колыхались, поглаживая лицо девочки. Окса содрогнулась, чувствуя, как ее затягивает совершенно неожиданный вид: она не была в туннеле, а стояла на вершине того, что походило на… Хрустальную Колонну Эдефии!
Под возвышавшимся над городом балконом толпа скандировала ее имя, а в небе люди выписывали фигуры высшего пилотажа.
Окса повернула голову, душа ее пела от счастья. Рядом с ней стоял человек, в котором девочка, несмотря на его постаревшее лицо, узнала отца. Вошел еще кто-то, и Окса вздрогнула, завидев его: он тоже постарел. Точнее, повзрослел. Это был Гюс! Его лицо стало взрослым и мужественным, плечи раздались, но он по-прежнему был таким же красивым.
Гюс отбросил с лица темные волосы и посмотрел на нее своими синими глазами. Потом приблизился, и она почувствовала его губы на своих губах.
— Ты счастлива? — прошептал он, прижимая ее к себе и гладя по спине.
Окса блаженно кивнула, чувствуя щекой щетину на подбородке мужчины, в которого превратился Гюс. Затем ее взгляд привлекла женщина, с улыбкой подходившая к ней. Она мгновенно узнала маму. Мари тоже выглядела постаревшей… Но самое главное — она стояла на ногах и самостоятельно шла!
— Мама! Ты выздоровела! — выдохнула Окса.
В этот же миг Павел подскочил и изо всей силы врезал Сирене кулаком в лицо, отшвырнув ее к стене туннеля. Изображение Мари исчезло из сознания Оксы. Девочка изумленно поглядела на Беглецов, с тревогой смотревших на нее.
— У меня галлюцинации! — воскликнула она, испуганная реализмом иллюзии.
— Осторожно, Павел! — взревел вдруг Пьер, выпучив глаза.
Летучая Сирена, которую оглушил Павел, пришла в себя! Раскрыв рот в беззвучном вопле, она ринулась на отца Оксы.
Павел мгновенно встал в стойку и ребром ладони сильно ударил голову чудища. Но Сирена была к этому готова: она приняла удар и осталась на месте в нескольких сантиметрах от Павла. Сузившимися глазами она свирепо уставилась на него, а потом из ее рта вылетела точно такая же голова, и не менее угрожающая!
— Это еще что такое? — ошарашенно пробормотала Окса.
— Я так по вас скучал… — эхом откликнулся сонный голос Абакума.
Все обернулись и с ужасом увидели, что одна из Сирен гладит по голове фея, отсутствующий взгляд которого свидетельствовал о силе окружавшей его иллюзии.
— Боже! — вскричала Реминисанс. — Я оставила его без присмотра!
— Мама… папа… — протянул Абакум. — Я бы так хотел… так хотел вас любить…
Окса, прислушиваясь лишь к своей интуиции, подскочила и схватила Сирену за волосы. Пришедший в себя Абакум увидел, как девочка изо всей силы швыряет голову в кучу камней с воплем:
— Зараза! Оставь Абакума в покое!
Голова чудища раскололась, как арбуз, и Юная Лучезарная скривилась от отвращения.
Но передышка оказалась короткой: из расколотого черепа возникли две новых головы, целехонькие и сильно жаждущие отомстить за товарку. Они метнулись к остальным Сиренам, и парящий хоровод, угрожающе сверкая глазами, стал надвигаться на Беглецов.
— Доставайте Гранокодуи… — тихо сказал Абакум. — И никакой пощады, друзья мои…
Миг спустя на Сирен обрушился шквал Граноков. Пьер, Абакум и Тугдуал начали с града Быстрогнили и Ледоцинтов. Павел же предпочел единоборство. Носясь по стенам туннеля, он изо всей силы сбивал ногами попадавшиеся на пути летучие головы.