— Мы прибыли в Эдефию? — неожиданно спросил Простофиля, по-прежнему цепляясь за Гюса. — Какая чудесная новость! Я знаю одну пожилую даму, которая будет очень довольна. Но как же ее зовут?
Окса нервно расхохоталась, Беглецы ей вторили.
Вещунья высунула голову и присвистнула.
— Ну и олух!
— Да, — согласился Простофиля, даже не подозревая, что речь идет о нем самом. — Видели, какой он безобразный, с этим гребнем? А этот зеленый цвет придавал ему болезненный вид. А, кстати, он где?
Вещунья, вздохнув, снова спряталась за пазуху Абакума.
— Если наступит день, когда этот вот что-нибудь поймет, дайте мне знать!
— Олух там! — ответила Простофиле Окса, указывая на кучу пепла.
— Ой! Он прячется? Какой он игрун!
Гюс, согнувшись пополам, вытер рукавом слезы.
— Обожаю его! — прохрюкал он.
— Смешной, правда? — продолжил Простофиля. — Но надо заметить, этот дымящийся камуфляж просто гениален…
Несмотря на тяжелую ситуацию, в которой они находились, Беглецы покатились со смеха. Даже Павел рыдал от хохота.
— Я поняла, зачем его взяли! В поднятии духа ему нет равных! — держась за бока, заявила Окса.
— Сила духа нам еще понадобится… — хриплым голосом заметил Тугдуал. — Посмотрите, что сюда приближается…
42. Битва не на жизнь, а на смерть
При виде примерно двадцати Львящеров, направляющихся в их сторону, смех Беглецов мигом оборвался. Вес и долгий сон в пересохших трещинах не позволяли тем развить большую скорость. Однако это внушительное стадо с угрожающе вставшими гребнями вызывало дрожь.
У Оксы, живо помнившей зловонную пасть первого чудовища, кровь застыла в жилах.
— Нужно бежать! — она круто развернулась, намереваясь бросится прочь.
К ее вящему удивлению, отец удержал ее за руку.
— Это бесполезно.
— Но почему? Не будем же мы их тут дожидаться? — севшим голосом спросила девочка.
— Будем драться, Маленькая Лучезарная! — встал в боевую стойку Тугдуал. — Беглецы мы или нет?
— Но ты же сам видел, с каким трудом мы справились с одним! Граноки на них не действуют, левитировать мы не можем и силы у нас на исходе… Мы наверняка погибнем!
— А раньше ты была настроена по-боевому… — насмешливо бросил Тугдуал.
Задетая за живое, Окса сердито уставилась него.
— Да ладно, старушка, вспомни, что в душе ты ниндзя, — шепнул Гюс.
Услышав эти слова, так мало соответствующие ужасу на лице друга, девочка мигом пожалела, что дала слабину. По крайне мере, она хотя бы кое-что умеет! А вот Гюс нет. Его жизнь целиком зависит от них.
— Твой Огнедуй сработал, не так ли? — продолжил мальчик. — Ну а еще, может, мы сумеем использовать Простофилю и его убойный юмор, чтобы эти чудища сдохли от смеха? — добавил он с полной отчаяния насмешкой.
Окса нервно хихикнула, в душе умирая от страха.
— Прекрати, Гюс! Это не смешно! Простофиля против Львящеров, гы…
— Вы даже не догадываетесь, насколько попали в точку! — вмешался Абакум. — Представьте себе, Простофиля — не только добрый клоун…
Фей повернулся к малышу, продолжавшему смотреть на обгоревшие останки Львящера, и что-то сказал тому на ухо.
Простофиля поднял на него огромные глаза, потом кивнул и развернулся к надвигающемуся на Беглецов стаду.
Абакум с Леомидо встали у него по бокам, a. Пьер с Тугдуалом рядом, образуя щит, закрывающий Гюса и Реминисанс.
— Окса! Встань позади Простофили и используй все, что можешь! — велел Абакум, держа в руке волшебную палочку.
Группу накрыла тень: Чернильный Дракон Павла развернул над ними свои большие крылья. Подняв глаза, Окса увидела отца, слившегося с животом красно-коричневого с золотым отливом дракона, медленно шевелившего крыльями.
Павел посмотрел дочке прямо в глаза и улыбнулся грустной и непонятной улыбкой. Зачаровывающее зрелище оставляло успокаивающее впечатление мощи и неуязвимости, и Окса ощутила прилив смелости. Она приняла стойку ниндзя, согнув одну ногу и отставив другую. Затем, выставив вперед руку, устремила взгляд на стадо Львящеров, до которых оставалась пара сотен метров.
— Запули в них все, что можешь, старушка! — воскликнул Гюс. — Клянусь, я в долгу не останусь!
— Да уж, надеюсь, — процедила сквозь зубы Окса.
— Приготовьтесь! — гаркнул Абакум, перекрывая пронзительные и голодные вопли приближавшихся Львящеров. — НИКАКОЙ ПОЩАДЫ!
Если гребенчатые монстры надеялись с разбегу полакомиться стоявшими перед ними людьми, то крупно просчитались. Потому что Беглецы отнюдь не собирались покорно дать себя слопать, не оказав серьезного сопротивления.