Меня провели по коридору, впихнули в пахучую комнатушку в конце вагона, закрыли дверь и повторив процедуру, сняли наручники.
— Пять минут.
Даже если не хочется. Потом никто не поведет.
Все было, так как сказал генерал Ефимцев. На предварявшем приговор следствии обещали более мягкие условия, если признаю себя виновным и расскажу, как все было на самом деле. Кто на меня вышел? Как завербовали? Что обещали?
Когда следаки поняли, что ничего от меня не добьются, решив, что я или упертый или тупой, дело передали в суд.
Захоти я выбить себе условия помягче, я может и напел бы что-нибудь. Но врать было нечего. Месяц провел в камере на тридцатом этаже столичного МГБ, глядя сквозь решетку на безразмерное корабельное кладбище Новосибирска.
Затем суд, где меня признали виновным. Приговор — пожизненное в Ыныкчанском централе. Туда и направлялся сейчас в вагонзаке. Любуясь видами Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. Прибытие в Тынду чрез час, где вагон прицепят к другому составу, и я по Амуро-Якутской магистрали отправлюсь в конечный пункт своего назначения. Конечный по всем понятиям.
Я не смотрел в окно, пока поезд стоял. Тоскливо было видеть жизнь «по ту сторону».
— Заключенный Олег Кузнецов! На выход! С вещами!
Чего?!!
Конвоир на вопросы не отвечал, и с недовольным видом вел меня между составами, через исчерченный рельсами снег.
В здание вокзала вошли через черный ход. Окружающие, в основном местные работяги смотрели на мой оранжевый комбинезоне и наручники, с любопытством, но без особой неприязни. Я, подняв лицо ловил теплые воздушные струи тепловой завесы на входе.
— Дальше мы сами, — у кабинета к которому меня подвели, стояли двое дюжих молодцов в форме. Погоны и лычки с фиолетовой окантовкой. — Продемонстрировали вохровцу планшет.
Конвоир был похож на ребенка, у которого отняли игрушку. Подарили и сразу отобрали. С недовольным видом, затребовал роспись для своего планшета и бросив на меня тоскливый взгляд, ушел.
Я не спешил радоваться.
— Проходи, — один из молодцов открыл дверь и сделал приглашающий жест.
Это явно был не кабинет начальника станции, скорее что-то вроде конуры кладовщика. Старая краска на стенах, выцветший пол, древний деревянный стол, а за ним…
— Здравствуй, Олег, — поздоровался Петр Валерьевич. Форма, очки и неизменная улыбка.
Я молча пялился исподлобья.
— Садись, — он поднял планшет перед собой и поправив очки добавил, — наверное, надо сказать, это, как-то торжественно, но я не люблю церемонии, поэтому, все будет по-простому… да сядь ты уже!
Я сел. Он зачитал:
— Военный трибунал 109-ой гвардейской космическо-десантной дивизии, повторно рассмотрев дело Олега Романовича Кузнецова, 2174 года рождения, обвиняемого по статье 162, часть первая уголовного кодекса Евразийского Союза, государственная измена, признает его невиновным.
Я по-прежнему сидел. Майор Петр Матюшин продолжал зачитывать что-то про результаты следствия, экспертизу, свидетельские показания, но все это шло фоном, из которого, я лишь улавливал смысл.
— Парень, ты меня слышишь? Или ошалел от радости?
— Ошалел.
Он внимательно посмотрел на меня поверх очков, положил планшет на стол, взял стул и обойдя вокруг стола, сел рядом.
— Меня в этом деле насторожило многое. В том числе и с какими деталями и подробностями ты описал свои приключения. Такое не выдумать. Да еще спросонья. Хотя, тут столько рассказывать, что дня не хватит.
— А вы расскажите. Я уже не тороплюсь. И можно наручники снять?
— Расскажу. Но с наручниками не все так просто.
— Что?
— Обвинения в покушении на жизнь лейтенанта Михаила Ефимцева, с тебя никто не снимал.
— Так туда ему и дорога.
— Согласен, но нас с тобой не спрашивают. Закон есть закон и впереди у тебя еще один суд. Но могу с уверенностью сказать, что пожизненное тебе больше не грозит и срок, если и впаяют, ты будешь не в той людоедской дыре отбывать, куда ехал.
— Могут не впаять?
— Ну, с учетом открывшихся обстоятельств, думаю будет сделана скидка на твое поведение. Можно списать на состояние аффекта, реакция на несправедливость ситуации. Могут и условное дать.
— Так что случилось на планете? И как вы это выяснили?
Петр Валерьевич встал, заложил руки за спину и неспешно меряя шагами комнату, начал:
— Как я уже сказал, после твоего рассказа начал копать. Все про корпорацию SCC и главное, — их дела на других планетах. Информации-то много, но вот нужную, во всей этой куче, хрен найдешь. Помогло одно имя, которое ты назвал — Энтони Эрнандес. Парнишка в очках, которого ты допрашивал в офисном здании. Там на Вертажо Эридана. Таковой действительно существует в природе. Выпускник кафедры геофизики Йельского университета. И, что самое интересное, даже выглядит точно так, как ты его описал.