Собственно, чего я старым пистолетам удивлялся? Я просто впервые с этим столкнулся лично, вот и все.
Жители таких планет-отщепенцев часто не могли найти работу дома, поэтому подряжались на различные задания в космосе. В том числе и строительные. Брали с собой семьи, членов которых также подряжали на мелкие работы.
Я рассматривал тетради, в которых какой-то ребенок должен был учится писать, но так как за ним никто не следил, все ограничивалось двумя-тремя предложениями «Мама мыла раму», «У кошки усы», «Мама, Папа, я — дружная семья». Папа в этот момент наверняка, плитку клал, а мама… мама вполне может быть мыла раму гостиничного окна. Поэтому их ребенок переставал выводить буквы и начинал рисовать. Похоже это «Рыцари звездных дорог» — мультсериал. Плохо нарисованные человечки в кривых доспехах дрались кривыми мечами с рогатой гиеной с повязкой на глазу. Значит пацан рисовал. Или это танец Лолы и Вероники из «Школы принцесс». Танец с волшебными палочками. Тогда девчонка.
Я посмотрел на обложку тетради.
Женя Мирошник. Пойми тут.
Книги. Бумажные. Не дорогие сувениры, со страницами под перламутр и полимерной обложкой как на Земле, а просто дешевая бумага, ломкая и быстро пожелтевшая. Ни одного знакомого автора. На обложках глубокое теснение с остатками выпавшей позолоты. «Пуля на сдачу», «Тяжелый день в легкой гавани», «Замок для райских врат», «Когда последний звонок действительно последний», «Две жизни капитана Александра», «Я ставлю жизнь на кон». На обложках мускулистые мачо, увешанные оружием и полуодетые девицы с гипертрофированными вторичными половыми признаками. Это точно не дети читали.
Полистал, кое-что отложил.
Стал рассматривать кипы газет, невольно начал читать, заставил себя остановится, иначе я ничего сегодня не сделаю. Выволок всю бумажную продукцию на улицу, завернул в целлофан и только теперь задумался, куда все это девать? Мусороперерабатывающего завода здесь точно нет. Иначе строители бы им воспользовались, вместо того, чтобы запихивать его в комнатушку.
Вернулся Тяни-Толкай. Ходил он по-прежнему бесшумно, я услышал сигнальный рожок ворот и как они распахнулись. Робот замер. Я оставил мусор на дорожном покрытии, пережил несколько неприятных минут, пока вспоминал где оставил планшет. Вернулся в гостиничный подвал, бросил еще один тоскливый взгляд на бутылки в холодильнике, забрал планшет со стола, вернулся к Тяни-Толкаю и только сейчас вспомнил, что планшет не нужен, робот на голосовом управлении.
Минут десять я орал «Вперед», «Пошел», «Иди» и даже «Но». Шестиногая махина не реагировала. Пришлось все же лезть в планшет, найти файл и только там обнаружить, что Сергей Эдуардович настроил команды на армейский лад. После «Шагом марш!» робот двинулся вперед, чуть не наступив мне на ногу. Приказывать железяке «На-ле-во» и «Стой раз-два» было странно, сам себе казался идиотом, тем более что такие команды подаются только в голос. Чувствительный слух Тяни-Толкая реагировал даже на шепот, но я не мог заставить себя произнести «Отставить», тихо. Это всегда выкрикивают.
Сергей Эдуардович это в насмешку или считал, что услугу мне, как бывшему вояке оказывает?
— Становись!
Робот выпрямился.
— Равняйсь!
Робот ткнулся брюхом в землю.
— Смирно.
Робот выпустил раму с грейферным краном.
— За мной, шагом марш!
Мы с Тяни-Толкаем подошли к куче мусора.
— Загрузить!
Приказ не из служебных, но аналогов ему Сергей Эдуардович, надо полагать, в уставе не нашел. Кран неспешно начал загрузку.
— Ты копать умеешь? — спросил я Тяни-Толкая. Он, естественно не ответил. Я поискал среди его функций в планшете «рытье земли», но не нашел. Вздохнул, опять вернулся в отель, взял в подсобке лопату, отключил «Суету», и мы вышли за ворота.
Мое первое знакомство с лесом будет не самым романтичным, но обстоятельства вынуждают. Лопату я положил на одно плечо, дробовик на другое.
Деревья росли густо, пышные кроны зеленой волной смыкались над головой и мелодично шуршали. Мы с Тяни-Толкаем прошли не меньше километра прежде чем мне удалось обнаружить достаточно широкую площадку, где бы мы могли свободно разместится. Даже не лужок, просто просвет между деревьями, но подходящий. Да и от дома (я сторожку уже домом называю!), достаточно далеко. Ямы вырыл большие и глубокие. Быстро устал, сказались полтора года безделья. Приказал Тяни-Толкаю сгрузить мусор и начал сортировку. Металл, дерево и бумагу спихнул в одну яму. Тонкий металл разложится лет за сорок, опилки лет за пять-семь, бумага за месяц. По меркам планеты — это мелочь, привел я сам себе извечный аргумент всех свиней Вселенной и занялся кучей пластика. Вот с этим сложнее. Эта дрянь должна разлагаться от ста до тысячи лет. Я засунул пластиковые бутылки, осколки распределительных коробок и полипропиленовых труб в отдельный целлофановый же мешок и столкнул в другую яму. Неглубокую. Когда Сергей Эдуардович вернется подниму этот вопрос. Выкопаю обратно и пусть забирают, ищут мусороперерабатывающий завод для пластика. На планетах с действующими промышленными производствами их много. Такие биоустановки перерабатывают пластмассу в нечто полезное. Этанол, например. Я снова вспомнил как бегали огоньки по углам квадратной бутылки джина и вздохнул.