Пока я прикидывал в каком из стволов может быть дробь, а в каком пуля, и как лучше скорректировать выстрел, гость не обращая на меня внимания направился к Тяни-Толкаю и шумно обнюхал его. Сначала «живот», потом ноги. Фыркнул.
Я успел подумать, что пришельца заинтересовал багаж еды, но он тут же развеял мои сомнения, забросив передние лапы роботу на спину и засеменил задними, начал пристраиваться… Что?!!
Я вскинул ружье и выстрелил в воздух.
Дуплет оглушительно грохнул, похотливый гигант спрыгнул на вздрогнувшую землю, разочарованно трубя бросился в чащу из которой пришел.
Может здесь воздух такой? То олень ревел, хотя на Земле брачный период у них осенью. Теперь этот сладострастец. Здесь видимо, круглый год.
— Пошли домой, — буркнул я Тяни-Толкаю, — шалава.
Насыщенный день. Зато я встретил крупных животных. Даже нескольких.
Глава 26
Холодильник конечно ломать не стал. И даже не потому, что боялся последствий, а потому что все равно бы не сломал. Там стекло, как металл. Я честно пытался поддеть дверцу ножом, топором, лопатой и различной арматурой, оставшейся от строителей, но ничего не получилось. Я опробовал все электронные ключи, висевшие над стойкой в холле, надеясь на извечное — «а вдруг?» Но «вдруг» не сработало.
Надо сосредоточится на работе, — подумал я, и не дав себе передышки, на следующий же день отправился садить делянку. На месте долго разбирался с управлением, чтобы перевести Тяни-Толкая в режим «пахать-сеять», но все же разобрался. К вечеру засеял овес и клевер, когда начало темнеть решил вернутся. Надо бы еще под капусту делянку отвести, но не хотелось оставаться в ночном лесу, когда, как выяснилось, недалеко полно хищников.
«Завтра продолжу», — решил я и отправился с роботом обратно на базу.
Стемнело даже раньше, чем ожидал. До базы еще полчаса переть, а вокруг серые сумерки, когда предметы уже в десяти метрах начинают расплываться.
Фонарик лежал в боку у Тяни-Толкая.
— Стой, раз-два, — приказал я ему. Когда достал фонарик из отсека, пришло в голову, что через несколько минут будет уже такая темень, что разумнее включить не фонарик, а фары робота.
— Свет!
Фары выстрелили в темноту перед собой.
Между деревьев, с треском ломая ветви, быстро мелькнул какой-то силуэт.
Я вздрогнул, вскинул ружье.
Ничего. Только покачивались ветки, показывая, что на этом месте, только-что кто-то стоял. Метра три от меня, не больше.
Колотилось сердце. Я облизнул губы, пытаясь понять, что я видел? Движение было таким быстрым, силуэт размытым, что никакой картинки в голове не сохранилось.
— Следи за рукой!
Удерживая правой оружие у плеча, левой повел, указывая направление. Голова с фарами крутилась вслед за пальцем, освещая стволы. Я вспомнил, что уже делал так. Совсем недавно, на базе.
Увидеть что-то среди плотно растущих деревьев было невозможно.
Возвращался «домой», почти прижавшись к боку шагающей платформы. Ружье держал наготове.
Ну точно, будто в разведывательном рейде или на зачистке территории.
Оставил робота посреди двора, сам направился на кухню и развернув рулон, долго думал — не включить ли «Суету»?
— Младший сержант Кузнецов! Взять себя в руки! Ты чего, как баба?! Столько работы и одним нажатием кнопки, все коту под хвост! Ты этого хочешь? Какую-то зверюгу спугнул. Это она испугалась и это нормально. Ты то чего забздел?!
Как ни странно, помогло. На пять минут. Потом в голову полезли мысли.
Все зверюги боятся Тяни-Толкая. Об этом еще Сергей Эдуардович говорил. И мной лично было не раз проверено. Животные не то, чтобы в панике бросаются прочь, но всегда соблюдают расстояние. Отходят, обходят, перебираются на другое пастбище. Единственное исключение, та зверюга, что воспылала к нему страстью. Но у нее и размер был другой. А вот та, что пряталась среди деревьев, хоть я ее и не разглядел, была намного меньше. Она была совсем рядом и выдала себя только, когда попала под фары. Ощущение, что она шла за нами.
Снова вспомнились открытые ворота среди ночи.
Я провел с собой еще одну воспитательную беседу. «Суету» так и не включил. Я здесь на работе, в конце концов, а распугать все живое в округе, значило перечеркнуть сделанное.
Тяни-Толкая оставил во дворе. Чтобы было видно со всех сторон. Опять спал вполглаза. Ничего с собой поделать не мог. Сколько не обвинял сам себя в мнительности и малодушии, чувство тревоги не проходило.
На следующий день, снова ходил заниматься огородничеством, но никого в этот раз не заметил. Вот только…