В половине второго терпение общества иссякло. Дрожащими от поспешности руками они вытащили гуся из затухающего костра в уже засохшей глине. Первый же взгляд на результат многочасовых усилий заставил общество проникнуться сомнениями и усилил голод.
Гусь выглядел весьма удивительно. Верх был угольно-чёрным вместе с перьями, а грудь была почти нетронутой. Ни одна из частей его не была пригодна к употреблению, и все усилия в этом направлении были напрасными.
Они повыковыряли затем часть сгоревшего и часть сырого картофеля изнутри гуся и, отплёвывая полусгоревшие перья и вытаскивая из зубов волокна страшно твёрдого мяса, решили окончить трапезу. Поступило предложение допечь гуся в новом костре, но в этом случае требовалось сменить место привала, ибо в радиусе двух километров уже не осталось ни одной хворостины. Поэтому общество, измотанное усилиями и голодом, решило вернуться по домам.
Вот так Касенька, вместо одиннадцати часов, как хотела, вернулась домой в третьем часу, измазанная с ног до головы землёй, смертельно голодная, пронизанная влагой осенней ночи, в картофельной шелухе и древесном угле, пропахшая дымом, с опалёнными волосами, бровями и ресницами, физически уставшая от бега по кустам и отчаянно засыпающая. Да и решение о скандале висело над ней дамокловым мечом, поэтому она была в угнетённом состоянии.
Отсутствие Леся она приняла в смешанных чувствах. С одной стороны, царящий всюду идеальный порядок произвёл на неё утешительное впечатление, а с другой, её разозлило то, что Лесь в эту пору снова отсутствовал и был недоступен её упрёкам, аргументам и уговорам, а с третьей, перенесение в будущее скандала несколько приглушило связанное с ним беспокойство. Падая с ног от усталости, но по-прежнему полная решимости, Касенька все же пошла спать.
Обегав полгорода пешком без цели, Лесь вернулся на такси где-то в пять часов утра. Он увидел в прихожей на вешалке плащ жены, и этот вид возбудил в нем такое волнение, что ему стало плохо. Он почувствовал, что именно сейчас, безусловно!.. должен выяснить какое-то страшное, таинственное недоразумение, оправдаться, отвести обвинения, потребовать от неё объяснений её действий, в конце концов, пусть даже так, понести наказание…
В волнении, растроганный, возбуждённый, он вбежал в комнату.
— Касенька! — крикнул он отчаянно сдавленным голосом. — Касенька, проснись! Дорогая!..
И потребность искупления заставила его пасть на колени перед кроватью.
Касенька, вырванная из сна, в котором перемешивались тёмные заросли, недопечённый гусь и летающие тарелки, села на постели. Бессмысленно посмотрев на Леся, она вспомнила лишь одно. Неисполненную обязанность устроить скандал. Не говоря ни слова, тяжело вздохнув, она слезла с кровати, надела один тапочек, ибо на другом сидел Лесь, и, спотыкаясь, подалась в кухню за необходимым реквизитом. Лесь застыл в своей позе.
— Касенька!.. — скулил он дрожащим голосом. — Дорогая!..
Он увидел возвращающуюся жену, и голос его прервался. Касенька несла в руках большую вазу для супа. Не открывая глаз, она размахнулась и со всей силой брякнула вазу на пол, после чего раздирающе зевнула и без единого слова возвратилась в кровать.
Лесь остолбенел окончательно. Неожиданный, невероятный, не правдоподобный поступок его жены, всегда спокойной и уравновешенной, произвёл на него такое устрашающее впечатление, что он снова потерял разум. Долгое время он не смел даже пошевелиться. Наконец, на четвереньках, осторожно он выполз в другую комнату и, не способный ни каким уже реакциям, ослабший от пережитых эмоций, упал на диван и уснул.
Касенька тоже заснула в мгновение ока с неясным, но удовлетворённым сознанием хорошо выполненного долга…
По вполне понятным причинам, за воскресеньем последовал понедельник. Вместе с понедельником поднялся и Лесь. Преследовавшие его мысли о тото-лотко полностью вытеснили из него матримониальные проблемы. Полусонная, но обязательная Касенька уже давно пошла на работу, когда, молясь на возвращение чуда — призрака всех игроков, — Лесь закончил бриться.
Он не беспокоился, что опаздывает на работу, не думал ни о чем. Его единственным желанием было купить «Трибуну Люду», а в ней результаты последней игры. Б третьем киоске он купил, наконец, желанный номер газеты, с которой, в силу инерции, сел в ближайший приехавший автобус.
Номера в Трибуне Люду ничего ему не дали, потому что он не помнил, какие номера зачёркнуты в их билетах. Дрожащими руками он вытащил из кармана сперва десять последних, проигравших билетов на бегах, потом уведомление с почты, потом все деньги и, наконец, попал на билеты лотереи. Имея. в руках различные бумаги, он не мог держаться и, пошатываясь от толчков автобуса, обнял одного из пассажиров, а потом пришёл к выводу, что это не те условия для исследований его дальнейшей жизенной судьбы. Решил поэтому найти более подходящее место для обследования.
Наилучшим местом оказался Саски Огруд. Он уселся на дальней лавке и принялся за работу.
Всех билетов у него было восемь. Пять с десятью вычеркнутыми числами, по 420 злотых каждый, и три с девятью, по 168. Этот удивительный метод игры коллектив архитекторов применил вследствие отсутствия времени, а Лесь теперь должен был это ощутить на своей собственной шкуре.
На билеты с девятью зачёркнутыми числами, по счастью, не выпало ничего, но зато три более дорогих, по 420 злотых, имели по четыре совпадающих числа!
В первое мгновение, избавившись от страшного призрака в виде миллиона, Лесь свободно вздохнул. Но он не отдавал себе отчёта в том, что игра эта имела свою систему. Сейчас он, однако, вспомнил эту систему. Да и на билетах что-то по этому поводу было напечатано. Он прочитал инструкцию на обороте и задрожал.