— Пятерка летит от поля!..
— Полонез, жми! Полонез!
— Не успеет!.. Уже три пять!!!
— Три пять…
— Ну, и где ваша конюшня?!
— Двойка уже третья, смотрите, а ее вообще в расчет не брал!..
— Три пять! Ну, выплата будет! Все ставки делались на конюшню!..
Лесь у своей балюстрады полностью обалдел. Перед ним около судейской кабины на табло красовались номера три и пять. А он поставил на три два… Так что же, он проиграл? Это невозможно! Вот тебе и на: судьба холила, опекала, сулила миллион! Где этот миллион?!
Видать, самым очевидным образом судьба оскорбилась пренебрежением Леся к ее манипуляциям и подкачала. Несчастная игрушка судьбы не очень-то понимала, что теперь делать. Требовать проверки? Или повтора заезда?.. Минуточку, а ведь одну лошадь он угадал… Так может, выиграл половину?..
Рядом с Лесем сидел на стуле некий господин и опирался подбородком о балюстраду: вся фигура его выражала полную безнадежность. Лесь взглянул на него внимательней и снова ощутил нечто вроде родства душ. Он достал свои билеты и ткнул их под нос разочарованному господину.
— Скажите, пожалуйста, а это что такое? — спросил Лесь очень грустно, ибо жестокие сомнения одолевали его.
Тот посмотрел на билеты, потом на Леся, снова на билеты и проявил вялый интерес. Потом высказался коротко и ясно:
— Макулатура.
— Значит, я проиграл? — в голосе Леся зазвучал целый регистр: возмущение, недоверие, отчаяние, глубочайшее изумление и столь же глубочайший ужас. Господин взглянул на него повнимательней, принюхался со знанием дела и, опять впадая в хандру, заключил:
— По морде!!! Я тоже. Все.
И взгляд его бесцельно устремился в пространство.
Лесь понял: надо оставить в покое человека. Но слово «все» его несколько приободрило — он-то проиграл еще не все. И снова пробудился дух деда-игрока, несколько усыпленный последними эмоциональными передрягами. Если еще проиграно не все, надо играть дальше! Будем играть! Будем… сразу отыграемся…
Но оберегающее безумцев милосердное провидение позаботилось двумя способами спасти устремившуюся к гибели жертву. Во-первых, Лесь попал на бега лишь на четвертый заезд, в коем еще не успел принять участия. Выиграв в пятом и шестом заездах, проиграв в седьмом, он имел впереди всего два заезда. И тут провидение весьма просто не позволило Лесю истратить на них больше двух тысяч злотых.
Ему не пришло в голову ставить на несколько комбинаций, и никто, по счастью, этой золотой мысли ему не подсунул. Высоко подняв штандарт дедовой чести, Лесь пренебрегал ставками ниже тысячи злотых, и, если бы ставил не на один, а на несколько стартовых порядков, спустил бы все до последнего гроша. Благодаря же опеке высших сил, он избавился лишь от балласта в три тысячи, а остальное сохранил.
Когда он одним из последних уходил из этого вертепа, его разум уже более или менее функционировал. Эмоциональная болтанка отрезвила его окончательно. Он пересчитал оставшийся капитал — четыре тысячи двести злотых, — удивился несказанно. В этих жутких последних заездах, казалось, он проигрывал колоссальное состояние, некие родовые имения, деревни, дворцы, приданое жены… Собственная судьба тесно переплелась с судьбой деда в Монте-Карло. Дед, возможно, обладал земельными угодьями, его жена, то есть, видимо, Лесева бабушка, без сомнения, имела приданое, жена самого Леся, напротив, не имела ничего. И прекрасно, что не имела, имей она хоть что-нибудь, Лесь всенепременно проиграл бы все!
Испытывая нечто вроде неясной благодарности господствующему строю, Лесь шел себе пешком и размышлял. Высокое безумие, охватившее его в рыбном баре, позволило отыграть доверенную сослуживцами сумму. Мало того, сколько у него теперь?.. Теперь… Двести злотых пропиты, черт с ними. И все-таки у него тысяча восемьсот in plus. Теперь бы только еще одно чудо. Если проклятые неотосланные купоны не выиграют больше имеющейся наличности, он сможет эту постыдную историю скрыть от окружающих и спасти честь. Не прослывет растратчиком или идиотом, смело сможет смотреть людям в глаза… Надо срочно послушать результаты этой сволочной забавы для кретинов!
Преисполняясь то надеждой, то беспокойством, Лесь спешил в родимый дом, совсем не предчувствуя сюрпризов.
Недовольная поведением Леся в течение последних недель жена собралась как раз этим утром поговорить с ним начистоту. Последней соломинкой послужил субботний вечер, проведенный Лесем весьма таинственно, незапланированно и закончившийся в три часа ночи. Спокойная, уравновешенная, рассудительная, умеренно-снисходительная Касенька после глубоких дум порешила: мягкость в данном случае абсолютно противопоказана и необходимо Леся встряхнуть.