Событие сие не только возвращало истраченные деньги, но и подтверждало тайное и постоянное самоощущение Леся: он человек выдающийся! Талант!!!
Прохожие на улице Пулавской с удивлением наблюдали за прилично одетым паном, который бежал с подпрыгом и подскоком, бормотал что-то, время от времени громко вскрикивал, останавливался и покрывал пламенными поцелуями небольшой листик бумаги. Какая-то пани даже растроганно вздохнула, убежденная, что пан с таким пиетизмом относится к письму возлюбленной.
Недалеко от Раковецкой оригинал неожиданно прекратил крики и подскоки и замахал таксисту.
В мастерской переживали прямо с утра. Результаты спортлото были напечатаны, однако никто из игравших не помнил чисел, вычеркнутых в субботу. Купоны остались у Леся, а Лесь все не объявлялся.
— Одно из двух, — мрачно бубнил Януш. — Или мы ни черта не выиграли, и этот «мокрый лютик» помер с горя, или выиграли миллион, тогда он с утра от счастья упился.
— А почему ты исключаешь пьянку с горя? — поинтересовался Каролек.
— А у него денег нету. По-моему, у него ничего не оставалось.
— Ну и от счастья тоже не на что упиваться, ведь сразу не выплатят.
— Под залог купонов запросто можно занять у кельнера. У кельнеров всегда есть.
Каролек грустно задумался.
— И какого черта мы пошли в архитекторы?
— Не от большого ума, — усмехнулся Януш, и опять воцарилась тишина.
Немного погодя начала Барбара.
— Интересно, почему это некоторые постоянно остаются в дураках? Смотрите, эти, из Белостока, не спеша обстряпали выгодное свинство. А мы, мало того, честные, так еще вечно летим сломя голову, будто на пожар. И зачем все это?
Януш резко повернулся от стола.
— Вот что, — заявил он решительно. — Категорически заявляю: если эта банда возьмет первую премию, на следующий день я собственноручно надаю по морде Геньке. Пусть хоть моральное удовлетворение будет! А если этого не сделаю, можете меня на четвереньках кнутом прогнать вокруг рондо на Новом Святе!
— А кто тебя гонять будет? — заинтересовался Каролек.
— Все равно. Можете коллективно.
— Хоть бы две тройки угадали! — вздохнула расстроенная Барбара. — Хоть бы свои деньги вернуть!
В комнату заглянул Стефан.
— Этого еще нет?
— Как видишь.
— А дома?
— Никто не отвечает. Шесть раз звонили.
— Ну, попадет он мне в руки. Господи Христе!..
После Стефана визит нанес Влодек, цветом лица несколько напоминающий покойника.
— А, может, случилось что? — простонал он.
— Случится с ним только здесь, — зловеще пообещал Януш. — Сдается работы будет хоть отбавляй.
— Он потерял купоны! — вдруг озарило Каролека.
— Откуда ты знаешь?! — испугался Влодек, чуть не теряя сознание.
— Не знаю, а допускаю…
— С ним все возможно. Мы, наверно, совсем доехали, когда его отправили со всеми пожитками!..
И пока настроение сослуживцев летало на качелях от крайнего беспокойства до полного отчаяния, предмет ожиданий вошел в дверь мастерской и не столько вошел, сколько втанцевал, выделывая радостные пируэты, и с победной песней на устах. Счастливый Лесь припал к ручке пани Матильды, сбросив по дороге вазочку с цветами, затем грациозно притопывая, прошел в коридор и с последним, зажигательным поворотом у самых дверей своей комнаты совершил самое эффектное антраша. В столь великую минуту он и не думал о равновесии, а посему покачнулся и с размаху сбросил плечом висевший на стене огнетушитель.
Огнетушитель упал по инструкции, то есть головкой вниз. Новый, исправный, как выяснилось через минуту, он мог бы загасить даже пылающий Рим.
Барбара, Каролек и Януш, издали услышав пение и народные танцы, сорвались с мест, чтобы выскочить в коридор, и ошарашенные захлопнули дверь. Стефан тоже высунул голову и тоже отпрянул потрясенный. Главный инженер и зав мастерской столкнулись в другой двери с Влодеком, спешащим встретить Леся, и, сбитые все вместе, не сумели достаточно проворно ускользнуть от смерча, который не столько увидели, сколько почувствовали на себе.
С пронзительным дьявольским шипением яростная пенистая змея, словно зажатый в тисках тайфун, металась по маленькому коридорчику, а в объятиях змеи барахтался Лесь, застигнутый врасплох и очумелый больше, чем когда-либо в жизни. Скользя и брыкаясь, Лесь всякий раз толкал огнетушитель, который и так по закону отдачи постоянно менял положение. Чудовище проявляло поразительную подвижность и вовсю плевалось пеной, а Лесь, ослепленный, не понимал, что случилось, и старался где-нибудь скрыться от разъяренной бестии, атакующей его неизвестно почему и со всех сторон сразу. В голове мелькнули невнятные подозрения — может, это засада и если не на него, тогда на какого-нибудь несимпатичного заказчика, а он, Лесь, попался по ошибке, и теперь уже ничто не поможет. Дико шипящий поток бушевал во всех направлениях одновременно, двери открывались и тут же захлопывались, а грохот бьющегося о стены и предметы огнетушителя жутким эхом разносился по всему зданию. Казалось, это громокипящее представление никогда не кончится.