Крадущийся у стены Каролек, замирая и трепеща, добрался до двери и выловил нужный ключ из кучи всяких железных приспособлений. Уже собирался подняться по лестнице, когда услышал покашливание и онемел. Сердце застыло, в голове засвербила спасительная мысль: надо немедленно превращаться в уборщицу. Он быстро вытащил из кармана очки, нацепил на нос, благодаря чему перестал видеть совершенно. Так и застрял на месте, ошарашенный и лишенный всякой творческой инициативы.
Ракетницы снова бабахнули. Председатель раскрыл сомкнутые веки и пред очами его в пурпурном свете фейерверка предстал горбатый Каролек в платке на голове, в очках и на девятом месяце беременности.
Каролек по-прежнему ничего не видел, кроме красноватого мерцания, где качалась какая-то размытая фигура, которая вроде бы застонала. Каролек не знал, что делать, посему неподвижно пребывал в той же позиции.
Председатель, сознавая, что несколько злоупотребил успокоительным средством, снова застонал, снова закрыл глаза и затряс головой, надеясь спугнуть дикую галлюцинацию. Потом горестно закрыл руками лицо.
Свидетелем страшной для обеих сторон сцены был главный инженер. Одиночество пошло на пользу его мозгам. Когда в красном свете увидел на пороге ратуши председателя, а напротив невероятного Каролека, он начал что-то припоминать о различии полов, и ему стало не по себе. Только теперь он понял незаменимость Барбары. Мужественно, однако, взял себя в руки и вклинился в происходящее.
Пурпурный отсвет погас, и темень стала еще темнее. Председатель, убрав ладони с лица, осторожно глянул. Его робкая надежда таки оправдалась: на месте окаянной нечисти в темноте стоял обычный человек.
Главный инженер решительно взял под руку хозяина города.
— Будьте добры, помогите дойти до фейерверка, — в тоне его прозвучала отчаянная решимость. — Буду весьма признателен, если вы меня проводите.
Намерения председателя целиком совпадали с просьбой незнакомца, которого, показалось, где-то видел. Опасаясь, не стоит ли перед ним один из покинутых государственных мужей, он поспешил служить проводником, не подозревая, разумеется, что главный решил в случае чего увести его на место торжеств силой.
Каролек, услышав голос главного, малость опомнился.
Два расплывшихся пятна в зареве фейерверка исчезли из поля зрения его вооруженных очками глаз. Дверь в ратушу стояла открытой. Каролек споткнулся на лестнице и стремительно влетел в дверь.
Председателев кабинет тоже был открыт. В окно падал свет, на этот раз зеленый, отмычка прекрасно подошла к замку в шкафу, а печати сами лезли в руки из открытого стола.
Через пару минут Лесь с бьющимся сердцем и свернутой копией плана мчался переулками к машине главного инженера, а Каролек перед дверью ратуши колебался, закрыть ли дверь или оставить как есть. Очки он снова водрузил на нос и, ничего не видя, пошатывался с ключом в руке.
Так его и застали Барбара и Януш, которым только что удалось вырваться из когтей инструктора и поклонников. При виде фигуры на лестнице ратуши остановились, наглухо ошеломленные.
— Господи, уборщица!.. — перепугался Януш.
— Спаси и сохрани, это же Кароль! — прошептала изумленная Барбара.
Януш вгляделся и с некоторым усилием поверил собственным глазам.
— Вы все тут окончательно опупели?
При виде чудесного превращения Кароля в уборщицу у него помутилось в голове.
— Пылищи страсть, утром не успею, — гнусавым фальцетом пропел Каролек. Потом как-то неловко повернулся, споткнулся и слетел с лестницы. Очки упали.
— Пыль вытираю, — попробовал он дискантом, вдруг узнал друзей и заговорил нормально: — А, это вы. Я думал, люди…
Барбара перевела дыхание.
— Господи, кому в голову пришло тебя нарядить уборщицей?!
— Кабы Лесь, я не удивился бы, — добавил все еще ошеломленный Януш.
— Не знаю, — занервничал снова Каролек, вставая с земли. — Само собой как-то получилось.
С него уже было довольно приключений. Кое-как рассказал друзьям о случившемся, и Януш с Барбарой успокоились.
— Закрыть, — решил Януш. — Где печати?