Работы по обследованию подходили к концу. На закате солнца активность замирала: в неосвещенном замке сумерки спускались раньше и затрудняли обмеры. Барбара, Каролек, Януш и Бьерн отдыхали на опушке рощицы неподалеку от городка и поедали помидоры в ожидании Леся, который получил задание отдать камеру от мотороллера на вулканизацию. Перед ними на пологом склоне тянулся весь в цветах лужок, а на лугу пасся молодой бычок.
— Чтобы тут развернуть туризм, нужен солидный капитал, — разглагольствовал Януш, посыпая солью помидор. — Гостиница в замке, бассейны, экскурсии в старые рудники, представляете, как все это можно разрекламировать?
— Бассейнами никого не удивишь, — вяло ответил Каролек. — Гостиница в замке и рудники — это уже кое-что…
— У них, может, и не черта нету, а рекламируют, — прервала Барбара. — И люди ездят. Разве у нас умеют показать как надо. Нам бы шустрягу по рекламе — и полный вперед!
— Да, вообще, тут надо мозгами пораскинуть, — заметил Каролек. — Говорят, один американец учинил себе свадьбу в Яновце. Так вот, бросить повсюду клич: свадьбы в польских замках — самые радостные, самые фундаментальные!
— И драть за это чудовищные деньги, иначе наверняка почуют подвох…
— Весь объект окупится за два-три года, а дальше — чистая прибыль. Представляете? Выигрываем борьбу за туризм, получаем заказы на ближайшие десять лет, всеобщее развитие строительства…
— А рекламщика где возьмем? — съязвила Барбара.
Вспыхнувший было энтузиазм вдруг увял, как сорванный цветок. Каролек запихнул в рот целый помидор и обиженно забормотал что-то невразумительное. Януш недовольно пожал плечами.
С противоположной стороны лужка показался Лесь. Отдал камеру и теперь медленно шествовал к друзьям, весь поглощенный сценой бегства на вороном скакуне с кастеланной в объятиях. Гнался за ними отвратительный кастелан.
— Пасется-то он пасется, а ведь запросто в башку что-нибудь встрянет… — проворчал Януш…
Барбару и Каролека удивило это замечание. Лесь шел, правда, медленно, склонив голову, но в такой позиции он вряд ли бы дотянулся губами до травы. И не было никаких оснований считать, что он в данную минуту пасется.
— Почему это он пасется? — спросила заинтригованная Барбара.
— Ну, а что он делает? Не видишь разве — жует себе да жамкает.
— А я не вижу, — запротестовал Каролек. — Идет себе и ничего не рвет.
Теперь уже Януш удивился.
— Одурел ты что ли? Зачем рвать? Нормальный непосредственный контакт морды с травой.
Барбара и Каролек вытаращились на Леся, решив, что просмотрели какие-то его жесты.
— По-твоему, он жует траву? — недоумевала Барбара.
— Чушь, — фыркнул Каролек. — Идет отключенный, даже не наклоняется. Видать, помидор в голову ударил — фантазирует на ходу.
Януш оторвал взгляд от бугая и удивленно уставился на Каролека.
— О чем это вы? — подозрительно спросил он.
— Да о Лесе. Идет себе и на траву ноль внимания…
— А, о Лесе! Так я же про быка!..
Бык пасся спокойно, словно барашек. Лесь был уже в центре лужка и подходил к быку все ближе. Досужая компания наблюдала за ним с любопытством.
— Отважный малый этот Лесь, — удивился Каролек.
— Да что ты? Он просто не видит быка…
— Тихо, — шикнула Барбара. — Может, они просто не видят друг друга.
— Кажется, быка надо схватить за хвост у основания, дернуть, перевернуть, тогда он свалится и не встанет, — оживился Януш.
— Будет лежать, даже если отпустить? — любопытствовал Каролек.
— Если бы. Без посторонней помощи так и надо сидеть и держать годиков пять.
— Этого, который за хвост, или самого быка?
— Ну, тут уж более или менее безразлично.
— А ты в случае чего схватишь быка за хвост?..
Януш посмотрел на интервьюера и постучал пальцем по лбу. По-прежнему задумчивый Лесь продефилировал до середины лужка. Бык поднял морду и посмотрел на него. Даже на расстоянии нескольких десятков метров был заметен не слишком доброжелательный взгляд.
— Этот animal[12]. Добра есть? — спросил вдруг Бьерн, прислушиваясь к разговору с большим вниманием.
— Не очень… — буркнул Каролек.
— От человека зависит, — пояснил Януш. — Его лучше всего зажарить и съесть.
— Сейчас? — удивился Бьерн.
— Сейчас, пожалуй, нет, — сказал Януш без иронии.
Уже несколько минут бык перестал щипать траву и жевать. Он следил за Лесем, наклонив рога и напружинив корпус. Лесь махнул руками — левой перед собой, а правой, как бы что-то отгоняя сзади. Группа наблюдателей замерла.