Одним словом, с психологами у Тохи шла необъявленная война. Только с одной «психологичкой», Шурой, только-только окончившей психфак МГУ, у него всё прошло на удивление душевно и мирно: они попили чай, поговорили про Кубинскую революцию, современную политику – и ни слова про внутренне состояние, кроме спрошенного Шурой невзначай: «А ты сам как с отцом… сейчас?»
Тоша пожал в ответ на это плечами с демонстративным равнодушием: «А что поменялось-то? Ну, далеко… звонит иногда…» – а потом подумал и всё-таки признался, что скучает. Ну, немного, просто потому что папа всё время где-то далеко. И теперь, например, не с кем в ЦМВС пойти – Центральный Музей Вооружённых Сил. Не с мамой же…
Шура улыбнулась, бултыхая чайным пакетиком в кипятке:
– Сходишь ещё…
– Ага, – легко согласился Тоша и отхлебнул чаю из ярко-рыжей кружки, похожей на половинку апельсина с ручкой. Больше они к этому с Шурой не возвращались, а маме та посоветовала перестать дёргать мальчик, путь занимается, чем хочет – с такими интересами и таким характером хоть мужчиной вырастет. Маме не понравилось, что сына «не оценили», и больше Тоша с Шурой не пересекался, а другие психологи после этого душевного разговора за чаем ещё больше усиливали желание вообще замолчать намертво. Всё равно не понимают они, что Тоша с отцом периодически встречается и совершенно нормально общается. Ну да, уйти в другую семью – это, с точки зрения Тоши, было неправильно и попросту глупо… Ну а всё равно взрослые никогда никого не слушают – и чего тут делать, вообще расстаться с отцом? Семья же всё-таки…
Александре Васильевне в свою единственную с ней встречу Тоха прямо сказал, хмурясь из-под самостоятельно, ножницами перед зеркалом подстриженной чёлки:
– А может, не надо «ля-ля» разводить? Я учусь нормально, дерусь редко, проблем нет… Какое вам тогда дело?
Александра Васильевна поглядела-поглядела на него и только поинтересовалась:
– А чёлка – это так модно?
– Это в глаза лезло.
После этого Александра Васильевна так ничего больше и не спросила, и расстались они вполне мирно, хотя, конечно, не так, как с Шурой – просто Тоша наотрез отказался разговаривать, а Александра Васильевна на удивление не стала настаивать.
Так что то, что психолог поменялся, Тошу не обрадовало, но… Вскоре мальчишки выбросили из головы мысль об этой неизвестной Линде Борисовне. Сложно думать о чём-то отдалённом и совершенно тебя не касающемся, когда кончается учебный год!
К тому же были дела и поважнее, чем думать: Тоха уломал-таки Леся принести в школу отцовский пистолет, хотя ныть ему для этого пришлось аж с середины апреля. Были ссоры и даже одна драка, потому что Лесь наотрез отказывался приносить макар, а Тоха считал это в корне неверным и несправедливым: ему, такому увлечённому советским оружием – и не показать! Последней каплей стали события позатой недели: побег Леся от «Центра охраны детства», пара ночёвок у товарища… и так и не показанный пистолет. Тоша точно знал, что у Леся он с собой. Но друг сделал вид, что никаких умоляющих взглядов, немых укоров и оговорок не заметил.
Тогда Тоха обиделся. Крепко. После того, как Лесь вернулся, три дня не разговаривал и даже отсел к Юльке. Потом Лесь не выдержал, подошёл и, глядя куда-то в бок, шёпотом сообщил, что завтра принесёт, только Тоха вообще никому не должен об этом рассказывать.
Тот не раздумывал ни секунды. Мигом простив друга, он ухватил его за руку и выдохнул с горящими глазами:
– Клянусь своим знаменем!
Для него это была самая серьёзная клятва.
– Пионер… – необидно фыркнул тогда Лесь, крепко сжимая ладонь друга. Ссора была позади.
… И сегодня он сдержал слово: в рюкзаке снова лежал пистолет, и от этого по спине то и дело пробегал неприятный холодок. Казалось, что из-за «макарыча» всё может повториться: мама, «ЮЮ», погони… Поэтому Лесь так тянул, так не хотел и пошёл на это только ради примирения с другом.
Теперь друзья устроились в холле у окна – перемена, шум, гам, мальчишки играют в помесь салочек с регби… Лесь трижды оглядел холл, убеждаясь, что никто не обращает на них с Тошей внимания, потом ещё раз обернулся, вздохнул и наконец-то осторожно вынул из рюкзака пистолет. Секунды, которые пришлось возиться с заевшей молнией, показались друзьям вечностью…