Тоха, затаив дыхание, коснулся ствола, провёл по нему рукой, задержал пальцы над предохранителем и взглянул на друга так умоляюще, что Лесь не выдержал, закинул рюкзак за плечо и неохотно кивнул. Обрадованный Тоха щёлкнул рычажком туда-сюда и уже увереннее взял пистолет в руки. Прицелился сквозь стекло, словно собирался выстрелить…
– Офигеть, как в кино! – шёпотом поделился впечатлениями он.
– Только не в кино, – хмыкнул Лесь капельку польщённо – ведь его пистолет!
– Ага, всё по-настоящему… Ну, почти.
И тут оба друга обмерли от строгого оклика Инны Павловны, завуча:
– Это… это что?! М-марков?.. Ильин?
– Игрушка! – мгновенно сообразив, отрапортовал Лесь – и прежде чем завуч сориентировалась, убедилась, что это именно Ильин, Марков и пистолет Макарова, и сделала некоторые выводы, друзья быстро, как они за время учёбы делали уже не раз, исчезли из поля зрения Инны Павловны, зная, что если та сейчас не разберётся в происходящем, то, скорее всего, забудет тут же… Но исчезнуть надо было срочно и в неизвестном направлении.
Друзья не нашли ничего лучше, чем заглянув в первый попавшийся дверной проём и нырнуть поскорее – как поняли через мгновенье – в пустой кабинет психолога. Не особо смущаясь отсутствием хозяйки, ребята осторожно прикрыли за собой дверь и с горящими глазами переглянулись. Кажется – пронесло…
– Ну мы и психи… – выдохнул Тоха со смесью восторга и страха.
– Да уж… – неопределённо отозвался Лесь, оглядываясь. – Ладно, давай подождём чуть, пока Инна Павловна куда-нибудь исчезнет – и тоже исчезнем отсюда. Не хочу знакомиться с этой… Линдой. Особенно при таких обстоятельствах.
– Я тоже, – согласился Тоха и осторожно приоткрыл дверь, выглядывая. Инна Павловна всё ещё была в холле – разговаривала с одной из учительниц; нового психолога видно не было, но чей-то голос, незнакомый и женский – уж ни она ли? – раздавался уже на лестнице; судя по безответности довольно эмоциональных реплик – она говорила по телефону; до конца перемены было ещё шесть минут. В общем и целом – хрупкое равновесие.
Лесь тем временем обошёл весь кабинет, прочитал корешки нескольких книг из шкафа – судя по слою пыли, их сюда принесла ещё Александра Васильевна; от Линды Борисовны в кабинете появился разве что настольный календарь «домиком» – плакат-календарь с медвежатами, висящий над дверью, её, видимо, не устраивал. Лесь взял «домик» в руки, пытаясь сообразить, что же ему так не нравится в названии фирмы с милейшим логотипом в виде ребёнка, выглядывающего из цветка лотоса. Правда, лотос хищностью своей больше смахивал на росянку, да и ребёнок явно хотел поскорее из него выбраться… Или это просто так показалось Лесю?..
«Федерация защиты детей от семейного риска». И чуть ниже: «Центр охраны детства».
– Эй, психологичка сюда топает! – шёпотом окликнул товарища Тоша, отвлекая от попытки вспомнить, откуда это название так знакомо. И почему так не нравится, сразу, беспричинно, но очень-очень сильно. Интуитивно , как тогда, в мае, не нравились взгляды или вопросы.
– Да сейчас, сейчас, – огрызнулся Лесь, засовывая в карман пистолет, который, понятное дело, не помещался и предательски торчал рукоятью наружу. Возиться с рюкзаком было некогда. Лесь одёрнул футболку – но всё равно было видно. Ладно, времени нет… В последний момент, когда Тоша уже выскользнул из кабинета наружу, Лесь обернулся, достал телефон и снял фотоаппаратом – благо, камера была аж в пять мегапикселей! – так не понравившийся ему календарь. И – выскочил, чудом успев отойти от двери на достаточное расстояние, когда к кабинету скорым шагом подошла эта самая таинственная Линда Борисовна. Близоруко прищурившись, несмотря на наличие очков, она оглядела испуганно замерших в стороне мальчиков и вдруг мягко улыбнулась и спросила:
– Что случилось? Вы ко мне?
Улыбка ей шла, словно преображая слишком деловое, мужское какое-то лицо. Неженственное.
Тоха хотел было воинственно нахмуриться и объявить, что в психологи изучают душу, а он, Тоха – материалист, то была его стандартная фраза на этот случай, но Лесь пнул его в голень и первым ответил:
– Да не то чтобы что-то случилось, но у меня к вам есть ма-аленький вопрос!
– Вот как! Может, тогда зайдёте?
Лесь бросил взгляд на часы – до звонка оставалось две минуты – и с демонстративным сожалением покачал головой: